-- Что же было написано на этихъ тридцати-двухъ доскахъ?
-- Все, что нужно для перваго образованія. Конечно, кратко. Ну, тамъ... сперва палочки, буквы, слова; потомъ города, рѣки какія; потомъ французскіе короли, королевы; ну... счетъ, цифры... теперь ужъ я не припомню. У насъ была еще тоненькая книжечка, мы должны были заучивать ее наизусть. Она называлась "Manuel de Moralité et de Politesse" -- какъ держать себя за столомъ, какъ обращаться къ старшимъ...-- и тому подобное. Жена учителя -- неграмотная -- учила насъ молитвамъ и катехизису.
-- А кюре?
-- Нашъ кюре? Онъ только стращалъ насъ. Заставлялъ выкупать des petites âmes noires.
-- Маленькія черныя души?! Какія это такія?
-- Да, онъ намъ разсказывалъ въ церкви, съ каѳедры, что есть далекая, далекая страна, гдѣ бросаютъ въ большую черную рѣку маленькія черныя души дѣтей, и если мы хотимъ ихъ спасать, то должны платить по шестидесяти сантимовъ за выкупъ каждой души... Мы и давали шестьдесятъ сантимовъ (около 20 коп.); а кюре выдавалъ намъ билетикъ. Это значило, что я или кто танъ заплатилъ -- сталъ крестнымъ отцомъ или крестной матерью. И гордились же мы этими билетиками, Господи Боже! Бывало, получишь его, высоко держишь въ рукѣ, надъ головой, бѣжишь въ припрыжку, по деревнѣ, и кричишь: "je sois la marraine, je suis la marraine"! Эти билетики назывались: "la Sainte Enfance, Patronage de S. Joseph". Такъ вотъ какъ мы учились въ деревнѣ, почти полвѣка назадъ,-- закончила моя спутница весело.
-- Ну, а ваши сыновья, какую школу прошли они двадцать-пять лѣтъ, назадъ?-- продолжала я свое интервью.
-- Шарль былъ въ сосѣдней школѣ. Трудно. Каждый день часъ ходьбы туда и часъ оттуда. Эта школа была на положеніи городской. Такъ желалъ мой мужъ, ремесленникъ, не простой крестьянинъ, какимъ былъ отецъ. И вотъ видите, Шарль хорошо выучился. Теперь онъ чиновникъ въ мэріи и въ перепискѣ съ профессоромъ изъ Ліона. Ныньче еще ночью ходилъ въ лѣсъ, собиралъ для профессора свѣтящіяся гнилушки.
-- А второй вашъ сынъ гдѣ учился?
-- Поль -- въ духовной школѣ у "братьевъ".