-- Это спальня стариковъ m-lle Бельваль,-- соображаетъ спутница. У нихъ на водахъ квартирка; на лѣто они ее сдаютъ. Отецъ -- бывшій gardien на водахъ -- давно въ отставкѣ; они и перебираются сюда, въ деревню, въ дочери. А вотъ и ея спаленка, за кухней, окнами на улицу.
Комната больше другихъ. Постель подъ кисейнымъ пологомъ; комодъ, кресла, коверъ, фотографіи на каминѣ, картинки на стѣнахъ, маленькая библіотека съ книгами въ переплетахъ, лампа съ франтоватымъ абажуромъ, шторы на окнахъ. Однимъ словомъ, очень комфортабельная спальня.
-- Да что же прислуга не идетъ?
-- Зачѣмъ прислуга,-- повторила спутница шопотомъ. Мы ходили на цыпочкахъ и говорили шопотомъ.-- Одинокой учительницѣ? Въ девять часовъ начинаются классы, кончаются въ четыре часа. Сама себѣ прислуга. Навѣрное m-lle Бельваль больше ста франковъ въ мѣсяцъ не получаетъ жалованьи; а прислуга у насъ стоитъ тридцать франковъ, да прокормить ее сколько! Отецъ съ матерью у нея тоже привыкли сами все дѣлать.
Осмотрѣвъ помѣщеніе учительницы, мы вернулись въ préau. Я сѣла на скамейку. Наконецъ, изъ школы понеслись дѣтскіе голоса и стукъ деревянныхъ башмаковъ, саб о. Отворилась дверка въ сарай. Показалось нѣсколько дѣтей. При видѣ васъ, они мгновенно скрылись, какъ испуганные звѣрки. На минуту все замерло...
Дверь опять отворилась, во уже широко. На порогъ вышла сѣдая, плотная женщина, крестьянскаго облика, въ городскомъ платьѣ. Она удивленно взглянула большими, блестящими глазами и направилась къ намъ.
Я смутилась. Именно смутилась отъ того, что увидала сельскую учительницу въ жизни, а не на сценѣ, встала и подала ей письмо нашего доктора. Она тоже стѣснилась, вѣроятно отъ неожиданнаго визита: нервная дрожь скользила вокругъ рта я глазъ, когда она пробѣгала письмо.
-- Отчего же вы, mesdames, не позвонили?-- говорила она въ то же время любезно.-- Вѣроятно, вы долго ждали... ни я, ни дѣти не слыхали... какъ вы подъѣхали... извините!
-- Пожалуйста, не извиняйтесь. Это мы -- des indiscrètes,-- отвѣчала спутница, улыбаясь.
Письмо было прочитано.