ОЧЕРКЪ.
Опредѣляя различіе между обыкновеннымъ человѣкомъ и поэтомъ, Гёте въ уста Тассо влагаетъ слѣдующій стихъ:
"Und wenn der Mensch in seiner Qual verstummt,
Gab mir ein Gott, zu sagen was ich leide".
Такое необычное въ своей несложности и сжатости опредѣленіе прежде всего выясняетъ субъективную сторону творчества, и притомъ, именно, лирическаго; изъ него ясно вытекаетъ основательность того требованія, которое обыкновенно предъявляетъ критика къ лирикамъ,-- требованіе искренности въ процессѣ творчества, а слѣдовательно и цѣльности человѣка въ этотъ моментъ.
Переходя въ объективной сторонѣ, къ содержанію поэтическаго произведенія, тотъ же Гете въ "Фаустѣ" говоритъ:
"Greift nur hinten in's volle Menschenleben!
Ein Jeder lebt's, nicht Vielen ist's bekannt,
Und wo ihr's packt, da ist's interessant".
Слѣдовательно, расширяя рамки міросозерцанія поэта, вводя в его внутренній, болѣе или менѣе фантастическій міръ явленія дѣйствительной жизни, какъ матеріалъ, онъ гарантируетъ поэту, что эта жизнь, этотъ кусокъ, такъ сказать, ея, захваченный въ огромность поэтическаго творчества, станетъ "интереснымъ" въ возвышенномъ значеніи слова.