Лбомъ въ полюсъ упершись и пятками въ Кавказъ,
Спитъ непробуднымъ сномъ отчизна, Русь святая!"
Вотъ тотъ сонъ, который Некрасовъ не хотѣлъ тревожить, отказываясь отъ юношескаго стремленія къ "волшебному лучу любви и возрожденья", такъ какъ самъ уже "не хотѣлъ бы видѣть" той бездны, которую этотъ лучъ можетъ освѣтить:
"То сердце не научится любить,
Которое устало ненавидѣть".
Чрезвычайно трудно отдѣлить, даже въ цѣляхъ изслѣдованія, содержаніе поэзіи Некрасова отъ формы, въ которую она облечена. Это, впрочемъ, еще одно доказательство въ пользу того, что мы имѣемъ дѣло съ настоящимъ поэтическимъ творчествомъ. Такое затрудненіе особенно сильно у Некрасова именно въ автобіографическихъ стихотвореніяхъ; здѣсь обыкновенно самъ поэтъ показываетъ намъ, какъ отдѣляется въ немъ художникъ отъ человѣка. Такія стихотворенія, въ большинствѣ случаевъ, у поэтовъ средней силы бываютъ слабѣе другихъ, такъ какъ носятъ на себѣ явную печать разсудочности. Что касается Некрасова, то въ немъ живая личность до такой степени сплавлена съ ея поэтическимъ обликомъ въ этихъ личныхъ, по большей части покаянныхъ, если можно такъ выразиться, стихотвореніяхъ, что и критику, и читателю остается, наслаждаться самымъ произведеніемъ, не рискуя въ виду безплодности такой затѣи, вскрывать живое созданіе, чтобы на трупѣ изучать физіологію его поэтической жизни.
Вотъ почему объ этихъ стихотвореніяхъ можно упомянуть здѣсь, говоря о ихъ стилѣ, только какъ о произведеніяхъ, въ которыхъ Некрасовъ-лирикъ поднимался на наибольшую высоту. Удобное исключеніе для насъ въ этомъ смыслѣ, при изслѣдованіи того, какъ именно выработался у Некрасова особый стиль лирической публицистики, та своеобразная стихотворная форма, но которой Некрасовскій стихъ всегда легко узнается, представляетъ собою стихотвореніе тоже 1856 года -- "Поэтъ и гражданинъ". Подражая Пушкину и Лермонтову, Некрасовъ, въ бесѣдѣ между гражданиномъ и поэтомъ, разсказываетъ о томъ раздвоеніи, которое ему пришлось съ болью и борьбой переживать прежде, чѣмъ онъ твердой ногой вступилъ на путь гражданской поэзіи. Какъ всякій молодой поэтъ, отвѣчая уже созрѣвавшему въ немъ гражданину (онъ же критикъ и читатель), Некрасовъ презрительно рекомендуетъ ему прочесть символъ вѣры Пушкина: ниже достоинства поэта читать эти священныя слова въ присутствіи прозаика-гражданина. Гражданинъ (читаетъ):
"Не для житейскаго волненья,
Не для корысти, не для битвъ --
Мы рождены для вдохновенья,