Заунывные стоны въ лѣсахъ,
Споконъ вѣку дождемъ разливаются
Надъ родной стороной небеса;
Гнутся, стонутъ, подъ бурей ломаются
Споковъ вѣку родные лѣса;
Споконъ вѣку работа народная
Подъ унылую пѣсню кипятъ,
Вторятъ ей наша муза свободная,
Вторитъ ей -- или честно молчитъ".
Рядомъ съ этими строками особенно умѣстно указать на одну изъ лучшихъ его пьесъ и по содержанію, и по формѣ, рисующую тотъ типъ просвѣтленнаго крестьянина, который составлялъ одинъ изъ его идеаловъ. При этомъ, со свойственной ему широтою, поэтъ въ "Зеленомъ шумѣ", о которомъ мы ведемъ рѣчь, всталъ на высоту общечеловѣческой идеи возрожденія сердца человѣческаго отъ соприкосновенія съ весенней природой: