"Люби -- покуда любится,
Терпи -- покуда терпится,
Прощай -- пока прощается,
И -- Богъ тебѣ судья".
Не мудрено, что неустанное стремленіе дать своей мысли самыя отчетливыя выраженія, даже безъ нарочитаго стремленія къ красотѣ формы, постепенно, какъ мы и предположили выше, привело Некрасова къ такому стиху, гдѣ, какъ у Гоголя, каждое словечко вскочило на свое мѣсто. Разумѣется, это относится главнымъ образомъ въ его чисто лирическимъ пьесамъ или къ тѣмъ изъ публицистическихъ, которыя были наиболѣе близки
его сердцу. Въ такихъ случаяхъ его строфы, какъ это всегда случается съ первоклассными поэтами, пріобрѣтали значеніе поговорокъ, напр.:
"Что ему книга послѣдняя скажетъ,
То на душѣ его сверху и ляжетъ"...
-- пишетъ онъ въ "Сашѣ" о "современномъ" ему "героѣ". Или безсмертное, вѣчно современное:
"Бывала хуже временѣ,