Но не было подлѣй".
V.
Въ заключеніе, мы остановимся на томъ особомъ значеніи, какое имѣютъ тѣ лучшія изъ числа лирическихъ произведеній Некрасова, которыя можно назвать покаянными. Свойственная вообще лирикамъ наклонность раскрывать свою душу пре^ь другомъ-читателемъ съ особенной силой сказывалась у Некрасова, причемъ искренность порывовъ его такова, что эти стихотворенія являются какъ бы непрерывной исповѣдью вслухъ, съ откровенностью, свойственной только большимъ людямъ и въ значительной степени напомивающей по своей глубинѣ смѣлость самоанализа Льва Николаевича Толстого.
Некрасовъ не задумывается выставлять себя трусомъ, малодушнымъ, говорить о своихъ "позорныхъ пятнахъ". Контрастъ между жизнью богатаго человѣка, сытаго барина -- и участью тѣхъ голодныхъ, холодныхъ натурщиковъ, съ которыхъ онъ писалъ, соотвѣтствовалъ въ нѣкоторой степени крупнымъ карточнымъ выигрышамъ, возвращавшимъ Некрасову, какъ онъ выражался, постепенно состояніе, проигранное дѣдомъ; съ другой стороны, матеріальное обезпеченіе, завоеванное трудомъ, дѣлало воспоминанія о голоданіи и лишеніяхъ молодости еще болѣе жгучими; борьба съ лагеремъ ликующихъ представителей силы, въ виду этихъ контрастныхъ ощущеній, была не всегда геройская, въ античномъ смыслѣ этого слова; иногда заставляла она поэта уступить, согнуться передъ временщикомъ, ради, напримѣръ, спасенія журнала; все это представителями лагеря "безличныхъ", чернью гостиныхъ и канцелярій, ставилось Некрасову въ вину, причемъ обвинители торжественно указывали на покаянныя его пѣсни, какъ на повинную. Это -- не что иное, какъ недоразумѣніе, употребляя деликатное выраженіе,-- и это важно,-- разумѣется, на литературной почвѣ только,-- категорически опровергнуть. Въ десяткахъ стихотвореній этого рода, т.-е. покаянныхъ, нѣтъ ни одной строки, которая указывала бы на склоненіе головы передъ этими противниками, къ которымъ Некрасовъ естественно могъ только питать презрѣніе. Это презрѣніе въ случаяхъ особенно острыхъ доходило до чувства отвращенія. Послѣ извѣстнаго эпизода, когда Некрасовъ пробовалъ спасти "Современникъ" комплиментарнымъ застольнымъ стихотвореніемъ, и былъ затѣмъ принятъ въ объятія "безличными", вздумавшими сдѣлать карьеру такимъ пріемомъ въ своя нѣдра блуднаго сына, Некрасовъ пишетъ свое знаменитое стихотвореніе: "Ликуетъ врагъ",-- и развѣ у Шекспира, можетъ быть, найдется равное по силѣ выраженія изображеніе чувства гадливости, испытаннаго поэтомъ въ эти минуты:
"За что кричатъ безличные:-- ликуемъ!
Спѣша въ объятья къ новому рабу
И пригвождая жирнымъ поцѣлуемъ
Несчастнаго въ позорному столбу".
Въ этомъ покаянномъ стихотвореніи, какъ и во всѣхъ другихъ безъ исключенія, поэтъ кается, передъ вчерашнимъ другомъ", который "молчитъ, въ недоумѣніи качая головой", и передъ " великими страдальческими тѣнями, на чьихъ гробахъ (онъ) преклонялъ колѣни". Это -- тѣни Бѣлинскаго, Добролюбова, матери. Къ послѣдней, прямо высказывая это, обращается онъ въ "Рыцарѣ на часъ" съ "пѣснью покаянія" и здѣсь, рядомъ съ упоминаніемъ о "позорныхъ пятнахъ" своихъ, твердо свидѣтельствуетъ о той "свободной, гордой силѣ въ груди", которую онъ унаслѣдовалъ отъ нея, и проситъ мать укрѣпить его волею твердою. Не разъ, въ обращеніяхъ своихъ "Къ поэту", Некрасовъ говоритъ. что медленно сгораетъ со стыда оттого, что, владѣя счастливымъ даромъ, онъ бездѣйственъ и печаленъ, и оттого, что --
"...Душѣ мечтательно-пугливой