Еще ранѣе этого суроваго приговора, въ 50-хъ годахъ, онъ, скорбитъ о томъ, что "убилъ подъ тяжестью труда -- праздникъ жизни, молодости годы"; этотъ трудъ мелкаго издателя, мелкаго сотрудника всякихъ журналовъ, сблизивъ Некрасова съ литературнымъ міромъ еще въ началѣ сороковыхъ годовъ, въ то же время укрѣпилъ жившаго въ немъ практичнаго ярославца; за- тѣмъ, ставъ богатымъ человѣкомъ, онъ всю жизнь, однако, чувствовалъ на плечахъ гнетъ этой, вошедшей въ его плоть и кровь, практической философіи; вслѣдствіе этого, въ самыя патетическія творческія минуты, онъ, несомнѣнный поэтъ, "скептически относится къ своему призванію:
"Нѣтъ въ тебѣ поэзіи свободной,
Мой суровый, неуклюжій стихъ!"
-- и какъ бы мирясь съ тѣмъ, что въ немъ нѣтъ "творящаго искусства", онъ твердо заявляетъ (1855 г.), что въ немъ --
"Торжествуетъ мстительное чувство,
Догорая теплится любовь".
Это скептическое отношеніе къ самому себѣ, ко времени 70-хъ годовъ, выростаетъ уже не въ гражданскую скорбь только, а въ пессимизмъ, благодаря которому Некрасовъ надѣется на успѣхъ реформъ среди неготовыхъ въ трудной борьбѣ, стоящихъ лицомъ къ лицу съ "безличными" врагами, "со стонами ликующихъ, праздно болтающихъ, обагряющихъ руки въ крови".
Не напрасно именно въ виду этого даетъ Полонскій Некрасову титулъ вѣщаго: мы знаемъ, что борьба противъ упроченія великихъ реформъ идетъ до сихъ поръ, и что правъ былъ Некрасовъ, говоря о любви, "что добрыхъ прославляетъ и клеймитъ злодѣя и глупца", что эта любовь:--
"...вѣрномъ терновымъ надѣляетъ
Беззащитнаго пѣвца".