Петръ Петровичъ Брехуновъ, къ которому, кстати сказать, совсѣмъ и не шла бы фамилія Молчалина, недавно еще не казался никому человѣкомъ той трехъэтажной высоты, какимъ возмнилъ себя въ послѣднее время, поддерживаемый общественнымъ уваженіемъ къ полнотѣ своего... денежнаго сундука. Напротивъ, долгіе годы жизни судьба заставляла его почитать себя за очень, очень маленькаго человѣка, несмотря на большой ростъ и значительную силу.
Это было время, когда онъ еще не стыдился разсказывать свою біографію,-- разумѣется, измѣняя, сокращая и исключая изъ нея то, что находилъ неинтереснымъ для слушателей. Это было время, когда онъ любилъ щегольнуть своей ранней плутоватостью, коммерческою оборотливостью и далеко недюжинной, по мнѣнію разсказчика, способностью на обухѣ рожь молотить. Живы еще люди, которые хорошо помнятъ, съ какими юмористическими подробностями и оттѣнками, въ минуты веселой откровенности, въ сочувствующемъ кружкѣ, даровитый разсказчикъ передавалъ многіе эпизоды изъ своего прошлаго, покрываемые общимъ одобреніемъ и смѣхомъ.
Такимъ образомъ исторія Петра Петровича спаслась отъ забвенія и частію уцѣлѣла въ преданіи, на зло ея герою и несмотря на его всевозможныя старанія уничтожить всякую память о ней въ настоящее время, особенно послѣ того, какъ народная молва вздумала пополнять ату исторію собственными источниками и изслѣдованіями.
Да, теперь Брехуновъ, который росъ съ каждымъ рядомъ кирпичей своего дома, разумѣется, съ удовольствіемъ отрекся бы отъ всякаго родства съ тѣмъ Петрунькой Брехуновымъ, о которомъ нѣкогда разсказывалъ самъ такъ неосмотрительно. Но, увы, несмотря на богатыхъ родственниковъ гдѣ-то тамъ, въ Россіи,-- вверху, какъ говорятъ здѣсь,-- начинавшихъ все чаще и чаще появляться на языкѣ Петра Петровича, несмотря на встрѣчи и яко бы связи его съ такими-то и такими вліятельными лицами именно тамъ, гдѣ имъ не подобало быть,-- несмотря на густой туманъ, наводимый имъ на собственное прошлое, преданіе не уставало повторять о немъ слѣдующее и мѣстами чуть ли не его собственнымъ, брехуновскимъ, языкомъ.
По его свидѣтельству, Петрунька Брехуновъ появился на свѣтъ Божій въ небольшомъ городишкѣ Черновѣ, затерянномъ гдѣ-то между Окой и Волгой, но не отличавшемся никакою спеціальною, ни даже мануфактурною дѣятельностью, ибо стоялъ на такомъ мѣстѣ, гдѣ положительно никакого города не требовалось и особыхъ удобствъ къ его существованію не представлялось. Не мудрено, что ежедневный оборотъ города немногимъ чѣмъ превышалъ стоимость двадцатипяти-рублевой бумажки.
Какою профессіей существовалъ старикъ Брехуновъ, котораго Петрунька былъ самымъ юнымъ отпрыскомъ, покрыто мракомъ неизвѣстности, ибо съ тѣхъ поръ, какъ послѣдній сталъ помнить себя, по его словамъ, старикъ не дѣлалъ ничего, или почти ничего,-- такъ, по крайней мѣрѣ, казалось маленькому шалопаю. Разумѣется, положеніе семьи было очень и очень незавидное.
Въ самомъ дѣлѣ, составляетъ неразрѣшимую задачу, чѣмъ существуютъ многій тысячи такихъ мѣщанъ Брехуновыхъ, раскиданныхъ по разнымъ захолустнымъ городишкамъ нашего отечества, особенно появившимся на свѣтъ Божій административнымъ путемъ, волею предусмотрительнаго начальства, или нѣкогда исполнявшимъ должность сторожевыхъ постовъ.
Однако, къ дѣлу.
Кромѣ Петруньки, у старика Брехунова были еще двѣ взрослыя дочери, изъ которыхъ одна уже замужемъ и другая почти невѣста. Объ отцѣ въ Петрѣ Петровичѣ осталось далеко не доброе воспоминаніе, какъ о человѣкѣ молчаливомъ, пряномъ и строгомъ, не потакавшемъ ни женѣ, ни дѣтямъ, а особенно ему, баловнику Петрунькѣ. Что касается матушки, то та, баловавшая Петю украдкой отъ мужа и въ противность ему, при всякомъ удобномъ и даже вовсе неудобномъ случаѣ, какъ это дѣлаютъ обыкновенно неразумныя бабы-матери, оставила въ сердцѣ сына совсѣмъ другого рода впечатлѣнія, хотя въ послѣднее время тотъ ревниво скрывалъ отъ свѣта самое существованіе ея и едва ли не тяготился имъ. Да, баловство это сдѣлало изъ Петруньки въ свое время безшабашнаго, лѣниваго, грубаго шалопая и въ концѣ концовъ дрянного человѣка и сына.
Собственный ветхій донишко, коровенка, свиньи и куры составляли важное подспорье, если не главное основаніе существованія Брехуновыхъ, а помощь зятя и другихъ благодѣтелей, не забывавшихъ прежнихъ и настоящихъ услугъ Петра Тимоѳеевича, отца Петруньки, дѣлали то, что, какъ бы то ни было, хоть и съ грѣхомъ по-поламъ, а Брехуновы существовали. Дѣло было въ томъ, что, не состоя ни при какой должности и спеціально никакимъ дѣломъ не занимаясь, старикъ былъ услужливъ и честенъ настолько, что зашибалъ кое-какіе гр о ши за свои послуги и довѣріе, которое къ нему питали даже люди нестоющіе сами никакого довѣрія.