-- На пароходѣ!... На пароходѣ!!-- въ рупоръ гремѣлъ голосъ, вѣроятно, водолива и отдавался далеко по водѣ.
-- Есть!-- отвѣчали оттуда.
-- Буксиръ при-ни-ма-йй!
Вскорѣ толстый канатъ бултыхнулся въ воду и съ помощію тонкой веревки (подачи) переползъ на пароходъ.
Черезъ десять минутъ изъ трубы парохода повалилъ густой снопъ красноватыхъ искръ и онъ тяжело засопѣлъ и сталъ маневрировать. Буксиръ вытянулся. И съ баржи, и съ парохода все лишнее убрали и люди сошли на берегъ и на сосѣдніе мостки. А пароходъ все ворчалъ, сопѣлъ и раздражительно посвистывалъ, очевидно недовольный позднимъ, безумнымъ путешествіемъ въ такое время, когда товарищи на зимовку становятся. Повидимому, не болѣе довольна была и команда. Все дѣлалось съ недовольныхъ видомъ, всякое слово выкрикивалось и походило на ругательство; однако Брехунова, которому, по условію, все было отдано въ полнѣйшее распоряженіе, слушались, зная, что съ нимъ шутки плохи.
-- Ну, въ Богомъ!-- наконецъ рѣшилъ онъ, прощаясь съ Зажилинымъ.-- Завтра догоню васъ, а до того,-- обратился онъ къ лоцману и командѣ,-- слушать вотъ его!-- указалъ онъ на Зажилина.-- Если что не такъ, со мною дѣло имѣть будете,-- помните!... Ты, смотри, въ зубы-то имъ не очень гляди!-- на прощанье напомнилъ онъ и послѣднему, съѣзжая на берегъ.
Черезъ минуту "Сорванецъ", который не сорвался-таки, засопѣлъ, засыпалъ искрами еще сильнѣе и, тяжело и прерывисто дыша, точно чахоточный больной, потащилъ баржу, едва вмѣщавшую ожидаемый бенефисъ компаніи. Мало-помалу болѣзненное дыханіе и огненный снопъ парохода стали исчезать вдали.
-- Ну, задохся!-- послышалось среди провожавшихъ и они стали расходиться, а большинство уѣхали съ Брехуновымъ.
-----
Только около трехъ часовъ ночи успѣлъ Петръ Петровичъ разсчесться съ исадчиками за рыбу и кое-какъ, наскоро, составить накладныя на отправленный грузъ. Черезъ полчаса онъ былъ уже за Волгой, на почтовой станціи, на форпостѣ. Подорожная была выправлена еще поутру, и потому, ничѣмъ не задерживаемый, скоро онъ покатилъ въ перекладной на сѣверъ по дорогѣ, подсушенной легкимъ утренничкомъ. Всѣми правдами и неправдами: просьбами и убѣжденіями на станціяхъ, ругательствомъ съ ямщиками, а въ особенности полтинниками -- Брехуновъ кое-какъ добился того, что нагналъ пароходъ около Краснаго Яра, гдѣ тотъ остановился грузить дрова. Здѣсь онъ разстался съ санями, въ которыя только было еще пересѣлъ, со вновь выпавшимъ снѣгомъ, и перебрался на "Сорванца", который вовсе не оправдывалъ своего имени. Какъ оказывалось, на немъ все обстояло благополучно, хотя, обрадованный прибытіемъ Брехунова, Зажилинъ по секрету и сообщилъ ему, что замѣтно общее недовольство команды и въ особенности лоцмана, отъ котораго можно было ждать всякой помѣхи и пакости.