-- Вотъ вамъ и "ну"! Отсюда на десять верстъ и мѣста-то жилого нѣтъ, да и не попадешь въ его ни за что,-- вода кругомъ, В о ложки! Говорю, съ голода помрешь. Отъ судака-то и костей не останется,-- злорадно ухмыльнулся насмѣшливый парень, точно желая сказать: "Куда тебя лѣшій несетъ! Еще распоряжаешься"
Видя, что отъ лоцмана никакого путнаго совѣта, кромѣ насмѣшекъ, не дождешься, а еще, пожалуй, получишь и вредный, Брехуновъ сразу пришелъ въ себя и, со свойственнымъ ему самолюбіемъ, рѣшилъ взять всю иниціативу дѣла въ собственныя руки и отвѣтственность на себя. Онъ сейчасъ же приказалъ поднять якорь, идти обратно на послѣднюю, только-что пройденную, пристань и стать на ней на ночлегъ, не прерывая сообщенія съ берегомъ, а тотчасъ по приходѣ туда разбудить его. Дѣлать больше было нечего.
-- Найдешь чай дорогу назадъ-то, не заблудишься?!-- съ ироніей, въ свою очередь, кольнулъ онъ лоцмана.
-- Небойсь, въ глухое мѣсто зимовать не пойду,-- отгрызся тотъ.
Пароходъ и баржа поворотили назадъ и скоро живая глубокая вода заплескала подъ ними. Льда точно не бывало.
"Что это за оказія? По дѣлу ли мы шли-то?" -- вертѣлось въ головѣ Брехунова.
Въ каютѣ, гдѣ бодрствовали, вскорѣ объяснилось, къ великому бѣшенству пришедшаго, что шелъ пароходъ вовсе не по дѣлу и что все это было только дерзкой попыткой проэкзаменовать, пощупать его, Брехунова, чтобы знать, что съ нимъ можно будетъ продѣлать впередъ. Между пассажирами парохода былъ одинъ капитанъ, хорошо знавшій Волгу. По его мнѣнію, лоцманъ далъ пароходъ вправо, въ луговую сторону, и ввелъ его въ ледъ, который становится гораздо раньше вообще по мелкимъ тихимъ мѣстамъ. Необходимо было узнать, сколько воды подъ пароходомъ, когда зюзьгой поднимали ледъ. Это, по незнанію, упустили изъ вида и обманъ удался лоцману вполнѣ. "Въ лужѣ всегда найдешь ледъ", закончилъ догадливый морякъ. По его совѣту рѣшили, впрочемъ, ночевать, такъ какъ онъ вполнѣ одобрялъ рѣшеніе Брехунова.
-- Утро вечера мудренѣе, да и виднѣе,-- улыбаясь закончилъ онъ.-- Осторожность никогда не мѣшаетъ.
На утро, едва забрезжило, къ великому удивленію лоцмана, велѣно было разводить пары и пароходъ шелъ цѣлые сутки безъ всякаго препятствія и остановокъ. Очевидно, бодрость Брехунова воскресла, а довѣрчивость умерла. Провести его на пустомъ сдѣлалось трудно. Однако, черезъ сутки, по утру, случилось то непріятное я вовсе нежданное приключеніе, чуть была не погубившее все дѣло.
Пароходъ легко ткнулся во дно и остановился, давъ сначала задній ходъ. Хорошо, что шли тихо и баржа не настигла и не ударила его. Дѣло все-таки было плохо, если не проходилъ даже пароходъ, впрочемъ, сидѣвшій въ водѣ немного меньше баржи.