Въ одно праздничное утро, когда прикащикъ и дяденька уѣхали къ хозяевамъ въ городъ и дома оставались только онъ да кухарка, Петрунька увидалъ случайно, что ключъ отъ конторки, забытый, торчитъ въ двери. Съ быстротой зайца онъ слеталъ на чердакъ кухни, заваленный разнымъ хламомъ, порылся тамъ, прокрался въ конторку и съ трепетомъ затворился и заперся въ ней. Предосторожность совершенно излишняя, потому что кухаркѣ не приходило въ голову, да и дѣла не было, гдѣ малецъ. Съ тѣмъ же трепетомъ развернулъ Петрунька "памятную", или меморіалъ, досталъ изъ сапога засаленную тетрадку и принялся свѣрять оба документа -- свой и конторскій. Оказывалось, что онъ имѣлъ терпѣніе около полугода украдкой записывать отпускъ всѣхъ лѣсныхъ матеріаловъ, который производился на его глазахъ, такъ какъ лѣсъ былъ сложенъ тутъ же, у конторки. Цѣны и имена покупателей для него не могли быть тайной, потому что отпускъ лежалъ на дяденькѣ, а конторщикъ велъ конторскую часть, разсчеты, да отчитывался и передавалъ деньги хозяевамъ. Разумѣется, прикащику не приходило и въ голову, что въ лицѣ Петруньки на этотъ разъ окажется такой прилежный счетоводъ и контролеръ, дяденьку же, какъ безграмотнаго, онъ и въ грошъ не ставилъ.
А контролеръ дѣлалъ свое дѣло. Какова же была радость мстительнаго мальчика, когда въ меморіалѣ прикащика оказались пропуски, которые не могли быть случайными, потому что, чѣмъ дальше, повторялись все чаще. Каждый такой пропускъ отмѣчался Петрунькой крестикомъ въ своей тетрадкѣ, а полученныя за матеріалы деньги выкладывались на щотахъ. Къ концу контроля денегъ насчитывалось что-то около трехсотъ рублей, когда голосъ кухарки, звавшей обѣдать, оторвалъ мальчика отъ его бухгалтерскаго дѣла. Онъ положилъ на мѣсто книгу и щоты, засунулъ свой драгоцѣнный документъ за голенище и, оставивъ ключъ въ двери конторки, отправился на зовъ.
Отъ волненія и радости Петрунька почти не могъ ѣсть, но не показалъ и вида, что достигъ осуществленія завѣтнѣйшей мечты, а на вопросы, чего не ѣстъ, отозвался головною болью.
Теперь, когда основаніе дѣлу мести было положено, мальчикъ съ серьезностью взрослаго принялся обдумывать свое положеніе и обсуждать, какъ ему поступить, чтобы не испортить поспѣшностью терпѣливо добытыхъ результатовъ,-- чтобы "чорту" нельзя было вывернуться, какъ онъ ни вертись.
Онъ положилъ сообщить свой секретъ дяденькѣ, черезъ него тихимъ манеромъ увѣдомить хозяевъ и, по пріѣздѣ ихъ, заручившись ихъ охраной и оставивъ честь всего дѣла за собой, вывести "чорта" на свѣжую воду безъ всякаго стѣсненія. Помимо себя, своего дѣла ему не хотѣлось бы поручать никому, и своихъ документовъ онъ не выдалъ бы въ чужія руки и за тысячи рублей. Онъ не только хотѣлъ быть свидѣтелемъ позора своего врага, но хотѣлъ еще, чтобы тотъ зналъ, кону имъ обязанъ.
Такъ и вышло. Успѣхъ былъ достигнутъ и почти все совершилось такъ, какъ хотѣлъ и предвидѣлъ малецъ.
Дяденька сначала едва вѣрилъ сообщеніямъ Петруньки,-- такъ терпѣливо и скрытно былъ исполненъ имъ задуманный планъ. Простодушному старику все это казалось просто несвойственнымъ ребенку и онъ убѣдился только тогда, когда тотъ предъявилъ ему документы и вмѣстѣ съ ними припомнилъ и сообразилъ послѣдніе отпуски и пропуски. Увѣровавъ и придя въ подобающее уваженіе къ мальцу, старикъ обѣщалъ ему передать и объяснить все хозяевамъ-племянникамъ въ первую же поѣздку въ городъ.
Такъ это и было. Вскорѣ дяденька вновь уѣхалъ въ городъ и вернулся съ младшимъ братомъ Живаревымъ, на которомъ въ особенности лежала забота о лѣсѣ.
Не подавая вида, тотъ принялъ отъ прикащика вѣдомость о продажѣ и слѣдующія по оной деньги.
-- Теперь у тебя на остаткѣ ничего нѣтъ?-- обратился онъ серьезно къ прикащику.