-- Да ты давалъ ли?

-- Да чего ему дать?... Неподходящій совсѣмъ,-- мялся прикащикъ.

-- Вотъ то-то и есть!... Неподходящій, неподходящій,-- заладилъ одно. Развѣ тебѣ его за тѣмъ послали, штобъ баклуши бить?... Какой же ты человѣкъ послѣ этого, што не умѣешь занять мальчонку, а?... У меня впередъ штобъ не было этого! Приставь мальца, куда знаешь, тогда и требуй. Вотъ, онъ, кажется, пишетъ плохо?...

-- Совсѣмъ скверно.

-- Какъ же это? А говоришь, дѣла ему нѣтъ... Ахъ вы...-- Тутъ хозяинъ, какъ слѣдуетъ, выругался и наказалъ заставлять Петруньку писать и дать ему хоть какое нехитрое дѣло.

Можно судить, каковы были эти уроки письма, преподаваемые человѣкомъ, озлобленнымъ хозяйскимъ выговоромъ. Они научили Петруньку не хорошему письму, а мести, какъ мы это сейчасъ увидимъ, причемъ, впрочемъ, оказалось нелишнимъ и письмо.

По смышлености и живости, по хитрости и чувству самостоятельности, пріобрѣтеннымъ безпризорной уличною практикой, нашъ русскій гаменъ-малецъ не могъ долго выносить страдательную роль, которая выпала на его долю въ столкновеніяхъ съ своимъ преслѣдователемъ. Въ головѣ его, еще болѣвшей отъ надранныхъ вихровъ, все чаще и чаще стала появляться безпокойная идея мести.

Цѣлыя долгія ночи проводилъ онъ въ самыхъ изощренныхъ мстительныхъ мечтахъ и съ невыразимымъ наслажденіемъ торжествовалъ надъ "чортомъ" въ своемъ воспламененномъ воображеніи. Но практическій мальчикъ не долго довольствовался мечтами и сталъ придумывать, какъ бы приложить ихъ къ дѣлу -- устроить какую-нибудь каверзу, пакость и зло своему врагу. Первою мыслью, овладѣвшею Петрунькой до боли, было непреоборимое желаніе и твердое намѣреніе сжечь прикащика ночью въ его конторкѣ, что было исполнить очень легко и просто. Всѣ обстоятельства такого аутодафе были предусмотрѣны мальчикомъ съ изумительною дальновидностью, и тому, что не попалъ въ свою стихію и не обратился въ уголь, "чортъ" былъ обязанъ только дяденькѣ, защитнику Петруньки, который спалъ въ одномъ помѣщеніи съ первымъ.

Были въ изобрѣтательной головѣ Петруньки и другіе проекты, а пока одинъ изъ нихъ онъ не откладывая началъ приводить въ исполненіе и, въ теченіе почти полугода, никому не заикнулся о немъ.

Скоро дѣло объяснилось.