-- Нѣтъ, нѣтъ, ты ужь оставь -- не мѣшай ему. За напраслину самъ въ отвѣтѣ будетъ. Началъ, такъ пусть кончитъ,-- загудѣло опять кругомъ.--Ну, ну, старина, какой такой товаръ тамъ, указывай!-- обратились сильно заинтересованные окружавшіе къ ловцу.-- Этакого дѣла нельзя такъ оставить,-- можетъ, ему хошь концы найдутъ!
-- Вѣстимо дѣло, зачѣмъ пропадать душѣ христіанской,-- добродушно, но серьезно, согласился старикъ.-- Пропустите-ка!-- протискался онъ къ прошивной узорчатой деревянной переборкѣ {Деревянная переборка между ледниками и выходомъ, т. е. харями, гдѣ солятъ рыбу, дѣлается обыкновенно прошивной узорчатой, чтобы холодъ изъ ледниковъ безпрепятственно достигалъ въ выходъ.}, отдѣлявшей ледники отъ внутренняго коридора выхода, занятаго ларями. Около нея убиралась икра и валялись опростанныя ловецкія тары.
Старикъ взялъ часть дна отъ раскупореннаго липоваго бочонка, стоявшаго у переборки. Она еще лоснилась свѣжимъ жиромъ и чернѣла тамъ и сямъ крупинками пробивной икры. Вся толпа быстро шарахнулась за нимъ и съ напряженнымъ любопытствомъ смотрѣла, что будетъ дальше.
-- Вишь ты, какъ не плохи глаза-то, а разобралъ,-- отнесся онъ къ окружавшимъ, потрясая только-что взятою частью дна, словно трофеемъ.....
-- Да што такое, што?-- повышались недоумѣвающіе вопросы и даже смѣхъ обманутаго ожиданія.
-- Ты што-жь тутъ -- народъ смѣшить пришелъ, а?! Да еще такія слова говоришь,-- съ сердцемъ и невольнымъ смѣхомъ крикнулъ на ловца старшій смолокуровскій прикащикъ.-- А еще старикъ!-- съ укоромъ покачалъ онъ головой.
-- Нѣтъ, ты постой, другъ любезный, Петръ Егорычъ, погоди смѣяться-то. Да!... Ты мнѣ скажи, что вотъ это такое?... Да!-- добродушно возразилъ старикъ, оборачивая нижнюю сторону доски къ свѣту.
На внутренней жировой поверхности ея ясно обозначились двѣ выжженныя буквы, то-есть клеймо, С. С.
-- Я хошь грамотѣ-то и не мастакъ, а тавро Степаново знаю,-- не больно хитро оно. Это вотъ вѣдь слово?-- спросилъ онъ окружавшихъ, указывая на первую букву.
-- Слово, дѣдушка, слово!-- зашумѣли вокругъ.