Дядя съ племянникомъ вскорѣ успѣли пристроиться на одной изъ пароходныхъ пристаней и несомнѣнно укрѣпились бы тамъ, въ силу своей нелицемѣрной, безотвѣтной готовности работать всякую работу, какова бы ни была она, на что мѣстный и пришлый избалованный и искусившійся рабочій людъ смотритъ искоса, принимается за нее нехотя и дѣлаетъ черезъ пень-колоду, какъ скоро она хоть мало выходитъ за рамки его договора. Потому наниматель, даже несмотря на неумѣлость, часто предпочитаетъ сѣрый сырой продуктъ нашей деревни самому опытному мѣстному. Часто, кромѣ того, главную роль въ дѣлѣ предпочтенія играетъ безъ сравненія высшая благонадежность крестьянина, еще не тронутаго и не обработаннаго растлѣвающей городского средой. Однако, мысль о возможности присмотрѣть себѣ подходящую землицу и мечты о невозмутимомъ мирѣ сокровенныхъ, далеко притаившихся поселеній, о счастливцахъ, ушедшихъ отъ зла, такъ прочно укоренились въ головѣ и сердцѣ Павла, что не давали ему спать и вскорѣ заставили покинуть Саратовъ. Его тянуло дальше,-- ему казалось невозможнымъ, чтобы не было гдѣ-то такой земли, которая не можетъ оттолкнуть его рабочихъ закорузлыхъ рукъ, выросшихъ и окрѣпшихъ на ней и ради ея. Только мысль о страшной отдаленности удерживала его на мѣстѣ. Ближайшія мѣста оказывались далеко не тѣмъ, чѣмъ были въ глазахъ сектанта, воздѣлывателя духовной нивы. Работа по Яику, у казаковъ, изъ доли, была доступна только сосѣднему русскому крестьянству, сидѣвшему на собственныхъ земляхъ. Она, правда, была не безвыгодна, потому что вся дѣлалась мужичьими руками, орудіями и знаніемъ, за что оплачивалась все-таки сравнительно львиною долей этимъ щедро надѣленнымъ помѣщикамъ, самымъ безхозяйнымъ въ мірѣ, сотни тысячъ десятинъ которыхъ вѣка лежатъ впустѣ, словно среднеазіатскія степи. Безъ ошибки и пристрастія можно бы сказать, что даже монгольское владычество было дѣятельнѣе, цвѣтущѣе, производительнѣе современной скудости, лѣни и первобытной формы труда, существующей здѣсь. Сотни тысячъ головъ въ полѣ зимующаго барана, лошадей и измельчавшаго рогатаго скота, безконечные стоги Богомъ сѣемаго и Ураломъ поливаемаго сѣна, да рыболовство, предусмотрительно дарованное природою, и затѣмъ -- ничего, что бы не было доставлено изъ Россіи, начиная съ насущнаго хлѣба, гвоздя, мыла, сальной свѣчи, сбруи, обуви, которые возвращаются въ эту первобытную страну переработанными изъ матеріаловъ ея же скотоводства. Еслибы не бѣдные, рѣдкіе, чуть не одичалые форпосты, никто бы не принялъ за осѣдлую эту страну номадовъ и рыболововъ, не тронувшуюся съ мѣста въ теченіе болѣе столѣтія. Тутъ было самое настоящее мѣсто для скита старообрядца, а не для производительнаго крестьянскаго труда. Основныя положенія замкнутой казачьей общины отрицали его. Только подъ видомъ ничѣмъ не гарантированнаго рабочаго земледѣлецъ могъ прокрасться за ея китайскую стѣну.
Когда Павелъ узналъ все это отъ бывалыхъ практическихъ людей, оно не охладило его, а только направило въ другую сторону. Онъ сталъ наводить справки о ближайшихъ подходящихъ мѣстахъ по Волгѣ, съ которою, увидавъ и извѣдавъ ее разъ, онъ не хотѣлъ бы разстаться.
На его счастіе или горе вскорѣ онъ узналъ отъ сослуживца, водолива баржи, знавшаго низовья Волги вдоль и поперекъ, что есть такія подходящія мѣста по Ахтубѣ, самому восточному и длинному рукаву Волги, почти пограничному съ Внутреннею Киргизскою ордой,-- что земли тамъ новыя, почти не видавшія сохи-бороны, съ незапамятныхъ временъ удобряемыя разливами и дающія благодатные урожаи,-- что по Ахтубѣ множество большихъ, богатыхъ, цвѣтущихъ селъ, куда можно приписаться и переселиться. Нечего говорить, что съ тѣхъ поръ на эту Ахтубу были обращены всѣ помыслы и вожделѣнія Павла. Узнавъ, что пробраться туда почти безъ расходовъ легко черезъ Владиміровку, откуда идутъ караваны съ солью Баскунчакскаго. озера и изъ Астрахани, по постоянному сообщенію съ рыболовными ватагами, и что заработки въ послѣдней не хуже, а лучше саратовскихъ, онъ съ Семеномъ, при первомъ же представившемся случаѣ, сплыли внизъ по Волгѣ. Недолгій благословенный путь -- лучшіе дни въ жизни плывшихъ -- ничего не стоилъ, напротивъ за него заплатили имъ, потому что зачислили въ комплектъ баржевыхъ рабочихъ.
Такимъ образомъ, недѣли за полторы до побѣдоносной борьбы и поступленія Семена въ работу, дядя съ племянникомъ очутились въ Астрахани, гдѣ обстоятельства на время раздѣлили ихъ, хотя они видались въ день раза по два.
Дѣло было въ томъ, что мѣсто Павлу нашлось немедленно на пристани привезшаго ихъ парохода, а Семену такого не оказывалось, хотя оно и было обѣщано впредь. Парню по неволѣ пришлось пока поселиться въ семьѣ пароходнаго кочегара, квартировавшей на селеніи, въ бѣдномъ домикѣ одного изъ астраханскихъ ловцовъ, которыми въ данное время была полна та часть города. Квартира была удобна тѣмъ, что дешева и находилась вблизи отъ пристани пароходства, при которой остался дядя, совсѣмъ нечаявшій и не желавшій разставаться съ племянникомъ.
Между тѣмъ проходили дни, мѣста Семену не оказывалось и онъ, не желая сидѣть сложа руки и ждать у моря погоды, сталъ выходить на базаръ и наниматься на поденную работу, если такая представлялась, и такимъ путемъ попалъ на выгрузку бѣляны.
Теперь мы знаемъ, съ какимъ торжествующимъ сердцемъ и съ кѣмъ торопился подѣлиться неожиданнымъ счастьемъ, возвращавшійся съ лѣсной пристани, Семенъ.
V.
Прошла недѣля. Работа около бѣляны кипѣла и по времени приближалась къ концу, но добра въ ея вскрытой огромной утробѣ оставалось еще довольно. Артель начинала побаиваться не кончить работы къ сроку и, напрягая послѣднія силы, уничтожила единственный отдыхъ, обычный и необходимый здѣсь, въ самые жаркіе часы раскаленнаго дня. Люди отдыхали только за ѣдой, то-есть не дѣлали, какъ слѣдуетъ, ни того, ни другаго.
Если самые привычные и сильные изъ артели не чувствовали подъ собою ногъ, не знали куда дѣвать болѣзненно нывшихъ рукъ и едва разгибали согбенныя, сведенныя тяжестью спины, то не трудно догадаться, каково было новичкамъ и слабѣйшимъ. Люди работали почти безсознательно, автоматически, точно зубья одной шестерни, которая вращалась, заведенная золотымъ ключомъ выгоднаго заработка. Только артелью, гдѣ одинъ работалъ за другими, пропадая въ общемъ механизмѣ и покоряясь его ходу, могло дѣлаться такое дѣло,-- личной энергіи не хватило бы на него.