Ватага Пороховинская, принадлежащая и до сихъ поръ Юсупову, носитъ свое названіе отъ пороховаго бугра, на которомъ говорятъ, нѣкогда хранилъ свои пороховые запасы Степанъ Тимоѳеевичъ Разивъ. Забурунье-урочище -- самое глубокое мѣсто по сѣверо-восточному берегу моря. Ихъ три -- Большое, Среднее и Малое. На Среднемъ тоже существуетъ ватага Юсупова. Вообще все прибрежье моря отъ Джамбая (Никольскаго) до Грани козачьихъ уральскихъ водъ принадлежало Юсупову, а также и исключительное право лова около этого прибрежья до четырехъ-саженной глубины -- монополія безобразная и безсмысленная, которой пользовались до 1867 г. всѣ владѣльцы морскихъ прибрежій.
Не съ большимъ два мѣсяца, проводимые зимовичами со своими семьями, проходятъ быстро и съ каждымъ днемъ назойливое время начинаетъ напоминать все настойчивѣе о необходимости возвращенія на мѣсто зимовокъ. Начинаются сборы и соглашенія; пріобрѣтается необходимое для себя и семьи. Не на день ѣдутъ, -- надо съ чѣмъ-нибудь и семью оставить; ради этого берутся задатки подъ рыбу и икру. Хотя поряда ловцевъ, главнымъ образомъ, происходитъ около лѣтней Казанской, но къ веснѣ, непремѣнно, вновь является потребность въ деньгахъ, которая удовлетворяется хозяевами, смотря по осеннему лову, состоятельности и благонадежности ловца. Пока тянутся сборы и покупки -- время не ждетъ и теплое солнце все болѣе и болѣе стращаетъ порчею пути. Но какъ бы ни казался труденъ и невозможенъ онъ -- ѣхать надо. Хоть плыть, да быть.
Впрочемъ, ловцы-зимовичи все-таки стараются достигнуть мѣста зимовокъ своевременно, зная какое мученіе придется испытать имъ, если они позамѣшкаются. И вотъ, въ одно свѣжее раннее утро, скрѣпившее морозцемъ начавшую было раскисать дорогу, трогается по направленію къ морю тотъ же рядъ саней, но уже не тою дорогою. По пути къ Астрахани онѣ ѣхали вдоль протоковъ, избѣгая ѣзды берегомъ, а теперь стараются пересѣчь эти протоки поперекъ, то есть только переѣзжаютъ ихъ. По своевременности выѣзда полная ростепель рѣдко захватываетъ зимовичей въ пути, но на Жилой Косѣ, напримѣръ, есть хозяева, производящіе ловъ неводами и поряжающіе ловцевъ; этихъ хозяевъ часто задерживаютъ въ Астрахани дѣла, товарищество, развлеченія и, въ особенности, масляница, и вотъ путешествія этихъ-то лицъ бываютъ по истинѣ ужасны. Имъ иногда приходится подвигаться впередъ и на саняхъ, и на колесахъ, и пѣшкомъ, и верхомъ, и по поясъ въ водѣ. Разумѣется, все это имѣетъ мѣсто въ дружные, ранніе теплые дни, когда внезапно, въ нѣсколько дней, сырой, теплый, съѣдающій ледъ вѣтеръ и почти лѣтнее, горячее солнце производятъ такой метаморфозъ въ природѣ, что вдругъ изъ прочной свѣжей, морозной зимы васъ переноситъ въ теплую, рыхлую, пропитанную испариною земли, мокрую весну. Такіе дни -- бѣда для путешественниковъ.
Еще съ ранняго утра теплый, влажный туманъ насыщаетъ воздухъ, застилая землю и едва пропуская красноватый свѣтъ горячо восходящаго солнца. Вода проталинъ, немерзнущая и ночью, захватываетъ все большее пространство, быстро съѣдаемый снѣгъ отсякаетъ ею, разъѣдая лежащій подъ нимъ ледъ и нагрѣвая самую воду протоковъ. Поверхность льда дрызнеть, обращаясь въ какой-то пропитанный влагою снѣгъ, ледъ тяжелѣетъ, готовый собственной тяжестью сѣсть на дно. Вставшее и испарившее тумаеъ солнце нагрѣваетъ воду, землю и воздухъ, пожираетъ и сверлитъ ледъ и быстро рушитъ ненужныя теперь сооруженія зимы. Человѣку, неиспытавшему такихъ переѣздовъ, трудно даже вообразить себѣ всѣ неудобства, препятствія, опасности, испытанія, которымъ подвергается каждый, рѣшившійся на нихъ.
Извѣстны достовѣрно, напримѣръ, такіе случаи, когда, послѣ всевозможныхъ бѣдствій въ морѣ, путники не имѣли все-таки возможности добиться до береговъ и вынуждены были брести по грудь въ холодной водѣ почти полуверстное разстояніе; кромѣ того, эти измокшіе до мозга костей люди должны бываютъ по сухому пути сдѣлать еще около двухъ верстъ, чтобы добиться жилья. Однажды, къ вечеру, все-какъ добравшись до Жилой, почти по брюхо лошадямъ, вязня въ размякшемъ льду и держа по неволѣ мористѣе, потому что ледъ въ морѣ былъ все-таки тверже нежели у береговъ, путники, проснувшись на слѣдующее утро, увидѣли море, спокойно колыхавшее свои волны, чистымъ отъ всякаго призрака льда, точно оно и не замерзало. Ночью ледъ унесло и, случись это нѣсколько часовъ ранѣе, путникамъ пришлось бы сдѣлать прогулку на рыхломъ льдѣ въ открытое, еще болѣе теплое, море. Надо полагать, что они должны были бы испытывать нѣкотораго рода удовольствіе, чувствуя твердый берегъ подъ своими ногами. Читатель едва ли повѣритъ, что на это обстоятельство не было обращено никакого вниманія и что на слѣдующій же годъ оно могло повториться.
Что же, можетъ быть спроситъ читатель, заставляетъ людей испытывать такого рода удовольствія? Разумѣется, жажда наживы? Нимало, -- если въ этомъ и замѣшался какай-нибудь экономическій расчетъ, то въ немъ все дѣло кончается не болѣе, какъ сотнями, даже иногда десятками рублей, хотя, правда, рубли эти, пожалуй, самые критическіе, самые необходимые въ году, отъ которыхъ зависитъ, въ нѣкоторомъ смыслѣ, самая возможность лова. Авось, небось, какъ-нибудь -- безшабашная русская дерзость играетъ въ этихъ прогулкахъ не послѣднюю роль, какъ и во всѣхъ дѣйствіяхъ русскаго человѣка. Стадность его проявляется здѣсь несомнѣнно въ очень значительной степени. Ему довольно услыхать, что "ѣдутъ" или "идутъ", чтобы кинуться во всякую опасность, какъ бы рискована и безплодна она ни была. На міру онъ готовъ сложить голову и въ безсмысленномъ кулачномъ бою и въ морѣ, въ степномъ походѣ и въ волнахъ Дуная. "Идутъ" -- и что такое для него неприступныя укрѣпленія Карса или Плевненскій редутъ, опоясанный неугасимымъ огнемъ выстрѣловъ? Является ли эта стадность продуктомъ общины или наша община есть ея продуктъ, но она неоспорима въ русскомъ народѣ и составляетъ едва ли не плодотворнѣйшую его особенность. Вся русская исторія полна такихъ народныхъ движеній, гдѣ "на людяхъ смерть красна".
Незначительностью интересовъ и мнимостью выгодъ ранняго выхода въ морѣ только и объясняется малочисленность зимовичей. Никого не тянетъ.
Большинство эмбенскихъ ловцовъ, да и сами зимовичи, въ числѣ ихъ, давно убѣдились, что незимующіе въ морѣ ловцы нисколько не теряютъ оттого, что выходятъ въ ловъ уже по водѣ, потому что они мало того, что поспѣваютъ къ лову своевременно, но иногда начинаютъ его даже ранѣе самихъ зимовичей. Объясняется это очень просто. Весною, ловцы изъ Астрахани, Краснаго Яра и вообще изъ устьевъ Волги выходятъ въ море съ первою вскрывшеюся водою, а между тѣмъ извѣстно, что ледъ въ подвижныхъ, текущихъ, прѣсныхъ водахъ таетъ, рушится и проходитъ несравненно скорѣе, нежели въ морѣ, гдѣ онъ спокойно лежитъ на соленой, холодной, стоячей, мало подвижной водѣ, туго теплѣющей отъ вліянія водъ отдаленныхъ протоковъ. И чѣмъ дальше такіе прѣсноводные протоки, тѣмъ тверже ледъ моря. Такимъ образомъ, ловцы, выходя въ море съ первою водою, какъ скоро минуютъ область волжской дельты, встрѣчаютъ обыкновенно еще стоячіе льды и стараются обойти ихъ, смотря по вѣтрамъ, съ той или другой стороны, стремясь къ мѣсту своего лова. Если вѣтры дуютъ отъ черней въ море и мало-по-малу, отжимаютъ ледъ отъ береговъ, дѣлая въ немъ болѣе или менѣе широкія проглеи, то есть разводины, то ловцы идутъ чернями, обходя льды по норду, если же вѣтры дуютъ съ моря на берегъ и жмутъ ледъ въ черни, то ледъ обходятъ съ моря, по зюйду. Въ послѣднемъ-то, вотъ, случаѣ, а такіе не рѣдки, зимовичи и прогадываютъ, потому что бываютъ заперты льдами въ черняхъ, тогда какъ вышедшіе по водѣ, свободные рыбопромышленники, успѣютъ уже наловиться. Въ этомъ случаѣ вся выгода ранняго выѣзда въ море пропадаетъ.
Кромѣ того, значительное неудобство для зимовичей составляетъ самое положеніе ихъ судовъ, далеко заведенныхъ въ отмѣлыя черни. Чтобы вывести ихъ оттуда, надо ждать очень большихъ морянъ, нерѣдко очень долгое время. А между тѣмъ все время этого ожиданія не только суда, но и самый ловъ зимовичей связанъ, какъ бы прикованъ къ одному мѣсту, такому мелкому, что часто къ судну, на которомъ производится посолъ рыбы и изготовленіе снасти въ ловъ, съ трудомъ могутъ подойти даже тѣ переборочныя лодки, подчалки, на которыхъ производятся всѣ работы въ морѣ, касающіяся собственно лова. Въ выгонные вѣтра подойти къ такому зимовому суду нѣтъ никакой возможности. Такое важное неудобство должно останавливать отъ зимовокъ въ морѣ и только тамъ, гдѣ, какъ напримѣръ на Жилой Косѣ, суда зимуютъ въ заливѣ, зимовое дѣло ростетъ, тогда какъ на Грани и на Ракушѣ не только не увеличивается, но и уменьшается.
Однако должно же существовать и для тѣхъ немногихъ зимовичей Грани и Ракуши какое-нибудь обстоятельство, заставляющее ихъ переносить невыгоды, сопряженныя съ ихъ зимовками, при отмѣлыхъ берегахъ моря? Прежде всего привычка, а потомъ такое обстоятельство, повидимому, заключается въ относительно легкомъ и удобномъ добываніи рабочихъ рукъ, что, въ особенности для малодостаточныхъ ловцовъ, представляетъ собою очень существенный вопросъ преимущественно весною, когда послѣ зимняго отдыха, пустаго времени, какъ говорятъ ловцы, всѣ рессурсы истощаются и имъ дѣлается дорогъ буквально каждый наличный рубль. Хотя большинству такихъ ловцовъ, состоящихъ обыкновенно въ порядѣ, съ веснѣ хозяева и выдаютъ деньги, но, по большей части, это такія пустыя суммы, на которыя небогатымъ ловцамъ трудно извернуться, особенно семейнымъ. Имѣя въ виду, что ловцу, уѣзжающему въ море на долгое время, необходимо обезпечить свои личныя нужды, необходимы расходы на проѣздъ и на содержаніе покидаемой семьи, легко понять, что немногихъ денегъ, получаемыхъ имъ едва хватаетъ на удовлетвореніе этихъ настоятельныхъ потребностей. Между тѣмъ, впереди представляется настоятельный вопросъ о наймѣ двухъ и, въ крайнемъ случаѣ, хотя одного рабочаго. Въ Астрахани это рѣшительно недоступно для небогатаго ловца, потому что для найма рабочаго въ море необходимо дача значительныхъ задатковъ, иногда чуть не равняющихся всему договоренному жалованью, такъ что ко времени расчета жалованье оказывается часто не только забраннымъ, но и перебраннымъ. Однимъ словомъ, для найма русскаго рабочаго въ Астрахани необходима выдача задатка отъ двадцати пяти до пятидесяти рублей, тогда какъ небогатый ловецъ въ весеннее время и самъ не имѣетъ такихъ денегъ. А между тѣмъ дача такихъ значительныхъ, относительно, задатковъ оправдывается тѣмъ обстоятельствомъ, что рабочій, нанимающійся въ море, вдаль отъ всякаго жилаго мѣста, естественно долженъ быть вполнѣ снабженъ всѣмъ необходимымъ, начиная съ табака и кончая одеждою, не говоря уже о рабочемъ-женатомъ или семейномъ, которому, хотя на первое время, необходимо обезпечить семью, -- какъ тутъ обойдешься меньшимъ задаткомъ? Зимовичи, повидимому, маясь въ морѣ, имѣютъ только ту выгоду, что могутъ пользоваться мѣстными киргизскими рабочими руками и, что важнѣе коего, съ незначительными задатками или даже и вовсе безъ задатковъ. Между тѣмъ, мѣстные, приморскіе киргизы байгуши (бѣдные), которые до сношеній съ русскими рыбопромышленниками имѣли обыкновеніе откочевывать въ степи, къ сѣверу, годъ отъ года, одинъ за другимъ оставляютъ эти кочевья и мало-по-малу превращаются въ моряковъ-рабочихъ и даже сами пытаются заняться рыболовствомъ. Рыба начинаетъ занимать мѣсто въ продовольствіи мѣстныхъ кочевниковъ, а постоянные заработки у русскихъ не только развиваютъ ихъ умственно и физически, но и пріучаютъ къ осѣдлости, разширяя самую область ихъ потребностей, уже враждебныхъ кочевому быту.