-- Хе-хе-хе-хе! Зачѣмъ въ парусъ? -- Извѣстно, страху на тебя нагонитъ, да и парусъ-то изрѣшетитъ, -- вѣтромъ-то его, значитъ, такъ ужь и не беретъ... Такъ вотъ, какъ воды-то свои владѣльцы и арендаторы по морю оберегали! Видно, былое чѣмъ покорыстоваться.
-- Неужели такъ дѣла-то эти и проходили безъ послѣдствій?-- спросилъ, подумавъ, Звягинъ.
-- Можетъ и было что,-- кто его знаеть... А больше, чай, Богъ одинъ судилъ... И теперь проходитъ не мало, поди. Хотя, правду сказать, тихо нынче въ морѣ-то, а все, нѣтъ-нѣть, анъ глядишь -- и сгинулъ человѣкъ. Чай и на твоихъ глазахъ не мало народу въ морѣ пропала... Про Стоблинникова, про казака, чай слыхалъ?
-- Да, слыхалъ.
-- Вотъ видишь! А Наяновское, Сызрановское, Банцыкинское дѣла давно развѣ были?... Гдѣ люди-то?-- Въ томъ же морѣ остались, а ужь, кажись, тутъ ли не улики?... И вещи-то убитыхъ найдены, и улики собраны, а всѣ сухи изъ воды вышли. Самому тебѣ это вѣдомо, а ты дивишься, что въ старое время зря дѣла эти проходили. Чудакъ ты, Николай Васильичъ, право чудакъ! Ты то пойми; что тамъ и сила была, и связи, и деньги, а теперь што -- а?.. Захочетъ тебя твой киргизъ рабочій ухлопать, да такъ, до втораго пришествія, суда и не найдешь.
-- Ну, теперь промысловая жизнь -- другая, времена Стеньки Разина прошли.
-- Разину-то, сказываютъ, больно радъ народъ здѣсь былъ.
-- Да, если встарину тутъ у васъ такіе паны хозяйничали, такъ и Разину обрадуешься.
-- То-то я тебѣ и сказываю. Слыхалъ я -- отъ батюшки, отъ покойнаго, впрямь слыхалъ. Такъ вотъ што было, а ты спрашиваешь: похоже ли, молъ, на старое теперь-то... Ишь чего придумалъ... Время другое теперь, другъ ты мой, -- время другое! Человѣкъ-та сталъ вольный, ловъ вольный, воды морскія въ казну отошли, -- лови, гдѣ знаешь! Цѣны для ловца хорошія, -- изъ-за чего теперь воевать-то? Я и то говорю: нѣтъ-нѣтъ, да на лихаго человѣка и наскочишь.
-- Ну, кто же кого обижалъ-то больше; разъѣздные закупателей и обловщиковъ, или тѣ разъѣздныхъ?