Внезапно всѣ очнулись.
-- Это што еще? Ахъ, ты... Пошелъ съ дороги, а то и тебя привяжемъ!-- крикнулъ удивленный и разсерженный разъѣздной, вглядываясь по направленію голоса.
Впереди, поперекъ, стояла, чуть колеблясь и полоща тремя парусами, небольшая острая свойская лодка, обернутая носомъ къ вѣтру и видимо задержанная на ходу. На ней виднѣлось пять или шесть человѣкъ.
-- Ой ли!-- слышалось съ лодки.-- Вотъ бѣда-то!-- глухо смѣялись тамъ.-- Да что ты, рыжій песъ, ослѣпъ што ли?... Стой, говорятъ!
Рыжій должно-быть призналъ встрѣчныхъ, потому что остановилъ лодку.
-- Чего вамъ?-- угрюмымъ, но много упавшимъ тономъ обратился онъ въ ихъ сторону.
-- То-то... Ты куда его ведешь?
-- А какъ што?... Я васъ не допрашиваю.
-- Вишь ты! Да ты, можетъ, обобралъ его или обидѣлъ, такъ тебѣ и смотрѣть въ зубы-то?
-- Братцы, -- взмолился казакъ встрѣчнымъ, видя, что ихъ много.-- Вступитесь, ради Христа!... Взялъ по пути, ведетъ не знаю куда, грозятъ ни знаю за что, -- говоритъ, будто я отъ ихъ ловцовъ икру покупалъ... А напраслина все это, -- ей же ей, напраслина... Съ Эмбы иду я, -- тамъ, у вольныхъ, точно, покупалъ, а здѣсь зерна, то-есть, не бралъ... Вступитесь, будьте благодѣтели!