Посуда, на которую мы заглянули, и ея обитатели могутъ служить типомъ такого эмбинскаго лова, имѣющаго важнѣйшее значеніе въ дѣлѣ сѣверо-каспійскаго рыболовства, точно также, какъ ватага и неводъ характеризуютъ собою арендаторскій рѣчной ловъ.
Общедоступность, такъ сказать, демократичность эмбинскаго лова и его относительная самостоятельность, въ противность привиллегированнаго арендаторскаго, имѣютъ, помимо экономической важности, свой громадный интересъ. Любопытно наблюдать растутъ ли и какъ те народныя силы, которымъ развязаны руки и дано право гражданства въ извѣстномъ общемъ дѣлѣ. Право на этотъ ловъ имѣетъ каждый, взявшій билетъ на него въ правленіи рыбныхъ и тюленьихъ промысловъ, стоящій около пятидесяти пяти руб. cep., на все время навигаціи даже на зиму, если взятъ годовой билетъ. Каждому, взявшему такой билетъ, открыто все море за малыми исключеніями. Исключенія эти составляютъ устья Терека, то есть морскія воды, лежащія противу ихъ и принадлежащія Терскому козачьему войску, устья Урала, то есть морскія воды, принадлежащія Уральскому козачьему войску и воды Мангишлакскихъ поселенцевъ. Противу устьевъ Волги ловъ, хотя тоже вольный, но производится по билетамъ нѣсколько высшей стоимости. Такимъ образомъ, большая часть моря открыта эмбинскимъ судамъ.
Около тысячи такихъ посудъ раскиданы не только по всей сѣверной части моря, но заходятъ и въ южную, а такъ какъ большая часть этихъ судовъ производятъ ловъ въ сѣверо-восточномъ углу моря, гдѣ впадаетъ въ него одинакая Эмба, то за ними и ловомъ ихъ укоренилось названіе эмбинскихъ, а за хозяевами ихъ -- эмбинцевъ.
Каждую весну суда эмбинцевъ -- эти перелетныя птицы, покидаютъ устья Волги и разлетаются по сѣверной окраинѣ поря, каждую осень слетаются на зимовку опять въ устья.-- "Эмба идетъ!" Правда, многія изъ нихъ повидаютъ море и среди лѣта, по недобычливости лова въ лѣтнія жары, но на короткое время. Выходя съ моря къ Петрову дню, они, обыкновенно, въ началѣ августа, опять уже начинаютъ ловъ въ морѣ.
Можетъ быть, автору поставятъ въ вину, что онъ выхватилъ слишкомъ критическій моментъ изъ существованія посуды и изъ жизни ея владѣльца, не давъ надлежащаго понятія объ обиходномъ ихъ существованіи. На это можно замѣтить только то, что обиходная жизнь ловца въ морѣ слишкомъ спеціализирована и сжата около его профессіи, чтобы разглядѣть въ немъ человѣка и слишкомъ однообразна, чтобы интересовать собою. Это вѣчное повтореніе, гдѣ бы мы не встрѣтились съ ловецкимъ населеніемъ. На лову же рыба является на сцену прежде всего и все сосредоточено вокругъ нея -- и трудъ, и мысль, и даже рѣчь, если она не выбита насильственно изъ своей глубокой колеи. Съ утра до вечера одни работаютъ на переборкѣ снасти въ морѣ, другіе надъ оправленіемъ и подготовкою снасти къ лову, третьи заняты раздѣлкою и посоломъ рыбы, продовольствіемъ рабочихъ и т. п. Это вы увидите вездѣ -- и пересказывать одни и тѣ же пріемы и манипуляціи было бы очень неблагодарнымъ трудомъ, тѣмъ болѣе, что съ ними придется встрѣчаться неоднократно, такъ какъ большая часть населенія занята рыболовствомъ. Пусть эта обиходная жизнь проходитъ мимо читателя сама собою, а не вытягивается за уши преднамѣренно и не утомитъ вниманія его своимъ единообразіемъ.
Н. Бобылевъ.
"Русская мысль", No 7, 1880