-- "Ну, господинъ Козюлькинъ!" продолжалъ оберъ-секретарь стуча кулакомъ по столу: "не взыщите -- Вздвиженье на васъ придетъ!" Слова эти возбудили неудержимое хихиканье со стороны всѣхъ сидѣвшихъ за большими столами писарей перваго, втораго и третьяго разрядовъ. Я тоже не могъ удержаться отъ улыбки и, изъ понятной вѣжливости, сдѣлалъ движеніе, чтобы отойти къ окну, впредь до окончанія импровизированной сцены; но Погуляй привѣтливо остановилъ меня.
-- "Постойте, молодой человѣкъ, сейчасъ мы вамъ дадимъ занятіе,-- одно дѣльце, которое уже четвертый годъ васъ, вонъ въ томъ шкапу, дожидается и доселѣ мирно спитъ на всѣхъ его полкахъ. Господинъ Козюлькинъ! передайте сейчасъ же, вотъ имъ (Погуляй указалъ на меня) все дѣло о Нѣжинскомъ исправникѣ Зарудномъ, которое содержитъ въ себѣ 18,916 листовъ, если не ошибаюсь. Видите, какая у меня память!"
Козюлькинъ торопливо открылъ шкапъ, и моимъ глазамъ представились двадцать огромныхъ томовъ, обномерованныхъ римскими цифрами по порядку.
-- "Вотъ вамъ!" объявилъ мнѣ ласковымъ голосомъ Иванъ Матвѣевичъ. "Составьте -- конечно въ скорѣйшемъ по возможности времени -- сперва пространную изъ этого дѣла записку, а потомъ и краткое къ ней изложеніе. На этотъ разъ вамъ необходимо будетъ отступить отъ существующаго порядка, при первыхъ вашихъ пріемахъ, потому что -- какъ вы знаете -- пространная записка должна заключать въ себѣ копію со всѣхъ бумагъ дѣла, а въ настоящемъ случаѣ вамъ довелось-бы исписать то же 18,916 листовъ. Это, конечно, для васъ возможно, только оно, по моему мнѣнію, будетъ очень продолжительно, да и скучновато. Теперь идите, съ Богомъ, домой и отдохните денька три. Вы гдѣ квартируете?"
-- У Покрова, на углу Большой Садовой и площади, въ домѣ Бабицыной.
-- "Вотъ и прекрасно! Господинъ экзекуторъ!" протянулъ Иванъ Матвѣевичъ, поворачивая голову къ подошедшему экзекутору", пригласите ихъ на верхъ, въ вашу комнату, и запишите ихъ адресъ!"
И мы отправились. Экзекуторъ Сукманъ былъ настолько любезенъ, что предложилъ мнѣ обойти все сенатское зданіе и самъ былъ моимъ, на этотъ разъ краснорѣчивымъ, проводникомъ.
Теперь считаю умѣстнымъ предпослать краткій очеркъ общаго состоянія канцелярій всѣхъ департаментовъ правительствующаго сената, за двѣнадцати лѣтнее время моего служенія, хотя и безвыходно, какъ говорится -- въ одномъ и томъ же 2-мъ отдѣленіи 5-го департамента. Мѣнялись люди, одни выходили въ отставку, другіе перебирались въ другія вѣдомства, третьи уѣзжали на должности по губерніямъ, или отправлялись въ елисейскія поля; но общій характеръ за весь этотъ періодъ былъ почти одинъ и тотъ же, при главномъ условіи памятованія, что ежегодно прибывавшіе къ служебному персоналу {Только не во 2-е отдѣленіе 5-го департамента, потому что желающихъ не оказывалось.} молодые труженики-правовѣды благотворно освѣжали приказную атмосферу не только своими просвѣщенными работами по гражданскому и уголовному отдѣламъ, но даже и своими возвышенно-честными бесѣдами въ кружкахъ подчиненныхъ имъ неученыхъ и недоучившихся стариковъ. Однихъ вытаскивала протекція,-- и я о нихъ умалчиваю, другіе -- выдвигались сами, благодаря своимъ замѣчательнымъ способностямъ, энергіи и любовью къ труду, какъ напр. Петръ Алексѣевичъ Зубовъ -- (о живыхъ тоже боюсь говорить); третьи -- положили душу "за други своя" въ безнощныхъ трудахъ, какъ Вистингаузенъ, Коржевскій. Болѣе счастливыми и быстрѣе возвысившимися оказались, съ малыми исключеніями, всѣ тѣ правовѣды, которые, только побывавъ въ сенатѣ, перешли въ другія министерства, предоставлявшія болѣе простора для ихъ ума и способностей. Многому былъ я свидѣтелемъ, и по необходимости, и добровольно; многое слышалъ отъ случайныхъ наблюдателей, принадлежавшихъ къ здоровымъ и больнымъ, способнымъ и неспособнымъ звѣньямъ одного и того же цикла.
Писцы въ канцеляріяхъ департаментовъ сената получали жалованье по штату, соотвѣтственно разрядамъ, отъ 9-ти до 17-ти рублей въ мѣсяцъ. Это были -- не знаю, какъ вамъ обстоятельно сказать, кто именно они такіе были: и отставные военные, недостигшіе той звѣздочки, о которой нѣжно воспѣвалось тогда въ романсахъ ("Небо чисто, небо ясно, въ небѣ звѣздочка блеститъ"), и такіе же статскіе, и даже семинаристы изъ убоявшихся премудрости и возвратившихся вспять; были и мѣщане изъ русскихъ портныхъ, сами по себѣ состоятельные, но мечтавшіе о "коллежскомъ регистраторѣ" для безъимяннаго по ихъ понятіямъ семейства, и нѣмцы изъ учительскихъ дѣтей, либо изъ дѣтей управляющихъ господскими имѣніями, либо изъ шляхты. Сметливые молодые люди того времени, поучившіеся въ народныхъ школахъ, въ особенности длинноносые курскіе и воронежскіе малороссы, добравшіеся до Петербурга по причинѣ безвыходной умственной и физической для нихъ немоготы на родинѣ, достаточно привольной для существованія ихъ отцамъ, записывались больше по министерству финансовъ, въ казначейство или палату, гдѣ никакія умственныя разглагольствія, долженствующія неминуемо отличить человѣка способнаго отъ неспособнаго, отнюдь не допускаются. Дважды два -- четыре, я все тутъ! Если бы дозволено и возможно было ввести А. С. Пушкина и показать ему всю эту ветошь,-- то онъ, конечно, "не обинуясь" воскликнулъ бы:
Какая смѣсь одеждъ и лицъ,