На вопросъ-же Георгіевскаго одному экзаменовавшемуся нѣмцу: "что онъ знаетъ о русскихъ беллетристахъ",-- послѣдовалъ отвѣтъ: "русскіе беллетристы потому такъ называются, что имѣютъ задачею писать подробныя біографіи никогда не существовавшихъ людей".
По окончаніи каждаго выпускнаго экзамена, между нами происходили дружескія бесѣды и совѣщанія о томъ, кому и въ какой департаментъ сената на службу поступить, такъ какъ въ канцеляріи министерства юстиціи вакансій почти не имѣлось и могли быть удовлетворены только самыя внушительныя протекціи, а тогдашній министръ, графъ Викторъ Никитичъ Панинъ, хотѣлъ, во что бы то ни стало, проявить и поддержать передъ нашимъ попечителемъ свое высокочиновничье значеніе.
Товарищъ мой, Александръ Николаевичъ Сѣровъ, съ которымъ я былъ друженъ въ теченіи всѣхъ пяти съ половиною лѣтъ по сходству нашихъ влеченій къ музыкѣ и поэзіи, однажды сказалъ мнѣ, что его папаша сдѣлалъ визитъ оберъ-прокурору 1-го отдѣленія пятаго департамента Матвѣю Михайловичу Карніолинъ-Пинскому, слывшему за строгаго, но справедливаго и ободряющаго начальника, который обѣщалъ принять въ свои подчиненные его, Александра Николаевича. Хотя уголовщина мнѣ крайне была не по вкусу и я, несмотря на отличныя отмѣтки по уголовному праву, не чувствовалъ никакого особаго влеченія къ криминальнымъ дѣламъ,-- но все-же попросилъ моего отца съѣздить къ тому-же Карніолинъ-Пинскому и ходатайствовать о принятіи меня къ нему на службу.
-- "Вотъ этого ужъ я никакъ не могу себѣ дозволить!" неожиданно отвѣтилъ мнѣ, торжественно разводя руками, мой добрый старикъ. "Тебѣ дано образованіе, на твою волю предоставлено избрать служебную для себя карьеру: причемъ-же я тутъ буду? да и г. оберъ-прокурора этого я вовсе не имѣю чести знать. Если я исполню твое желаніе и что-нибудь случится потомъ неладное,-- ты же можешь упрекнуть меня. Нѣтъ, гораздо основательнѣе постудить, если станешь хлопотать самъ".
Отказъ этотъ, при несомнѣнной справедливости своей, тѣмъ не менѣе поставилъ меня въ затруднительное положеніе. У моего отца не было знакомыхъ по сенату; я-же, занимаясь въ свободное время переводами для нѣкоторыхъ редакцій и помѣщая иногда статьи и стишки въ журналахъ подъ псевдонимомъ Траума, имѣлъ возможность обратиться за совѣтами только къ редакторамъ,-- а они, какъ извѣстно, были въ то время, по отношенію къ судебнымъ властямъ, что называется "не того поля ягода".
Я сообщилъ мои недоразумѣнія А. Н. Сѣрову,-- и тотъ крѣпко призадумался. "Эврика!" наконецъ воскликнулъ онъ, "ступай къ О. И. Сенковскому! вѣдь ты помѣщаешь въ его "Библіотекѣ для Чтенія" нашу общую "музыкальную критику" всѣхъ произведеній, появляющихся въ нотномъ магазинѣ П. И. Гурскалина (фирма "Одеонъ", существовавшая въ Большой Морской, въ домѣ Штрауха, куда М. И. Глника отсылалъ для напечатанія свои романсы со словами Нестора Васильевича Кукольника, при которомъ я состоялъ добровольнымъ адептомъ по части странствованій въ заоблачныхъ пространствахъ поэзіи). Сенковскаго я зналъ еще съ тѣхъ поръ, когда перевелъ для него вступительную рѣчь, произнесенную на нѣмецкомъ языкѣ, почти при самомъ открытіи училища, профессоромъ новоизобрѣтенной науки -- "пропедевтики права", докторомъ философіи Гейнрихомъ Робертомъ Штекгардтомъ. Сенковскій, имѣвшій, тогда еще извинительную, привычку передѣлывать статьи хотя-бы и совершенно цензурныя, сократилъ и исказилъ рѣчь нѣмецкаго ученаго, къ общему неудовольствію всей аудиторіи, кромѣ самого профессора, который по русски ни слова не понималъ.
Я на другой-же день отправился къ Сенковскому; но почтенный баронъ Брамбеусъ, даже и въ то время ненормально увлеченный послѣднимъ выходомъ "Сатаны" {Извѣстный юмористическій этюдъ Осипа Ивановича въ "Библіотекѣ для чтенія", подъ псевдонимомъ бар. Брамбеуса.}, на отрѣзъ отказался дать мнѣ какой либо по моему вопросу совѣтъ, плутовски проговоривъ, что "по предмету избранія дѣльной служебной карьеры въ вашемъ отечествѣ не содержится никакихъ указаній въ метафизикѣ Виланcкаго, которою въ аду затыкаютъ дыры отъ проникающихъ иногда солнечныхъ лучей. Идите къ вашему архичервю Николаю Алексѣевичу Полевому: онъ купецъ, а купцы охотно якшаются со всякими чиновниками; можетъ статься онъ вамъ и поворожитъ!"
Вотъ тебѣ "и на распутій Вадимъ!" подумалъ я послѣ весьма попятнаго хотя и минутнаго огорченія: "первый шагъ -- и неудача; должно быть не къ добру это такъ смѣшно вышло!" Отправляюсь на Лиговку, за Знаменскую церковь, въ домъ А. Ѳ. Смирдина, къ обитавшему тамъ, въ первомъ этажѣ, Полевому; нахожу его больнымъ, какъ говорили -- простудою, отъ сырости пола, и пересказываю ему баронское измышленіе о вліятельности Николая Алексѣевича въ высокочинныхъ сферахъ.
-- "И вы повѣрили этому гаеру-арлекину!" протянулъ взволнованнымъ голосомъ Николай Алексѣевичъ. "Съ чего онъ вамъ это сбредилъ? Я, правда, въ моей "Исторіи Россійскаго Государства" писалъ о разныхъ приказахъ и подъячихъ, но приказная сфера мнѣ рѣшительно чужда-съ".
Я молчалъ.