Почеркъ былъ мною по-возможности исправленъ, четко переписанный докладъ отцу сданъ, -- и я, въ одинъ прекрасный день, въ 10-ть часовъ утра, отправился по направленію къ зданію правительствующаго сената, наводившему меня на размышленія, въ которыхъ я тогда еще не могъ себѣ составить опредѣленнаго отчета.
Войдя въ главный подъѣздъ, я замѣтилъ двухъ курьеровъ, видимо о чемъ-то спорившихъ между собою. Оказалось, что одинъ изъ нихъ не хотѣлъ уступить другому списокъ сенаторовъ общаго собранія, на которомъ противъ имени и фамиліи каждаго лица мѣста жительства ихъ были подробно обозначены. Толстый красноватый швейцаръ чистилъ свою ливрею и наводилъ металическій блескъ на булаву, а направо, на деревянномъ диванчикѣ, у самой комнаты главнаго дежурства, подобострастно сидѣли два какихъ-то еврея, съ просительскими бумажками въ рукахъ.
-- Какъ-бы мнѣ пройти въ канцелярію 2-го отдѣленія 5-го департамента, и у кого тамъ узнать, гдѣ живетъ оберъ-прокуроръ Иванъ Христіановичъ Капгеръ?-- спросилъ я швейцара, снимая съ себя круглый плащъ на бархатной подкладкѣ, вышедшій изъ мастерской моднаго тогда портнаго, г. Петерса, гордившагося красотою своей жены передъ столичной молодежью.
-- Вы изъ училища?... Гм!... Можете и здѣсь пройти, ваше благородіе: подымитесь по этой лѣстницѣ, потомъ на-право, по второму этажу, чрезъ два другихъ департамента, а если желаете попасть туда прямо, какъ и всѣ тамошніе чиновники ходятъ, -- то лучше будетъ, если обойдете изъ нашего подъѣзда, мимо гауптвахты, подъ арку, въ ворота, во второй-же этажъ. Гдѣ живетъ генералъ Капгеръ, вы и здѣсь, въ главномъ дежурствѣ, узнать у курьера можете,-- только тамъ, прямо въ канцеляріи, для васъ удобнѣе будетъ, потому что департаментскій экзекуторъ теперь уже пришли и повѣряютъ являющихся на должность чиновниковъ. Экзекуторъ вполнѣ скажетъ вамъ: и въ которомъ часу генералъ Капгеръ туда пріѣзжаетъ, и гдѣ онъ живетъ.
Отвѣтъ былъ настолько обстоятеленъ, что оставалось послѣдовать указанію, и я невольно подивился простотѣ души стараго русскаго ундера-швейцара, который не воспользовался предстоявшимъ ему случаемъ "загородить дорогу" просьбой о подачкѣ.
-- Скажите, любезный, какъ ваше имя?-- спросилъ я у того-же швейцара, еще не надѣвавшаго своей формы.
-- Мое имя Борисъ, а фамилія -- Брызгаловъ,-- произнесъ онъ съ усмѣшкою.-- И развѣ вы не помните, или вамъ не говорили о фамиліи Брызгаловыхъ?
Въ трехъ большихъ комнатахъ втораго этажа, окнами однѣ -- во дворъ, другія -- въ Галерную, было разставлено нѣсколько большихъ и малыхъ столовъ, обтянутыхъ черною клеенкою. Когда я вошелъ, за большими столами сидѣло уже нѣсколько разнокалиберныхъ и разношерстныхъ существъ въ глянцевито-истертыхъ мундирныхъ фракахъ, большею частью стариковъ отъ сорока до семидесяти лѣтъ включительно, и лысыхъ, и въ парикахъ, сошедшихся сюда изъ Чекушъ, Колтовской, изъ села Александровскаго и изъ-за Невской заставы. У нѣкоторыхъ торчали въ петличкахъ орденскія ленточки, медали и знаки отличія за безпорочную службу, съ неодинаковыми римскими цифрами. Тишина была изумительная, и, при первомъ взглядѣ на это сборище, легко могло показаться каждому, даже не очень строгому наблюдателю, что онъ попалъ въ какую-нибудь провинціальную консисторію, или въ кабинетъ восковыхъ фигуръ изъ нѣмецкаго ремесленнаго быта: до такой степени все здѣсь вѣяло запахомъ отпѣтой умственной гнили. Всѣ что-то списывали.
Малые столы еще не были заняты. Суровый господинъ, въ мундирѣ и при шпагѣ, раскладывалъ на нихъ толстыя бѣлыя нитки, сѣрую бумагу, картузные листы, гусиныя перья и дешевые карандаши, соблюдая по возможности пропорціональность въ количествѣ матеріала, ежемѣсячно отпускаемаго на каждаго помощника секретаря, долженствовавшихъ вскорѣ прибыть, по двѣ персоны къ каждому малому столу. Этотъ господинъ былъ -- экзекуторъ, блюститель порядка, онъ-же приходо-расходчикъ, фактотумъ и тайный доносчикъ его превосходительству Михаилу Ивановичу Топильекому о всякомъ несвоевременно-явившемся на должность канцелярскомъ труженикѣ и о всякомъ алкогольномъ ихъ увлеченіи. Порою клевеща на помощниковъ и сплетничая на секретарей, у которыхъ иногда появлялись новые сюртуки, въ тѣ дни, когда доводилось отправиться прямо изъ должности на имянинный пирогъ, экзекуторъ позволялъ себѣ шутливо отзываться о нѣкоторыхъ оберъ-секретаряхъ, къ которымъ просители являлись въ департаментъ, а не на домъ; но говорить съ его превосходительствомъ -- такъ или иначе -- о письмоводителѣ и протоколистѣ не имѣлъ рѣшительно никакого права: лица эти состояли подъ непосредственнымъ надзоромъ и пользовались особымъ вниманіемъ самого его превосходительства, который ежедневно, при входѣ въ департаментъ, кивалъ имъ головою и, иногда заходя случайно по пятницамъ, удостоивалъ разговаривать съ ними по нѣсколько секундъ.
"Позвольте васъ спросить, къ кому здѣсь я могу обратиться?" -- проговорилъ я, подошедъ къ этому господину и предварительно объявивъ о своей личности.