При прощаньи Борис собрался идти со мной. Когда мы уже оделись и были в прихожей, Вера с побитым жалким видом спросила робко:
-- Боря, ты скоро вернешься?..
Борис ничего не ответил ей. Он намеренно игнорировал ее при постороннем. Эта новая черточка в Борисе -- грубость -- неприятно поразила меня. И за дверью я не удержался, чтоб не сказать:
-- Однако, милый, доброта и преданность твоих жен действительно испортили тебе характер!..
IV.
Через несколько лет я снова встретился с Борисом в Петербурге. Он уже бросил живопись и работал в одной из газет. Я был поражен его видом.
За сравнительно небольшой промежуток Борис похудел, осунулся, кости его желтых скул по-старчески выпирали наружу, голова была коротко острижена, и кверху от лба намечался синий полуостровок лысины.
-- Послушай, что с тобой?.. Ты болен?.. -- спросил я.
Он с мучительным выражением махнул рукой:
-- Не знаю... Может быть, и болен!.. Вернее -- устал, обессилел от этой проклятой жизни...