-- Не немецкие, а греческие окончания!.. -- невозмутимо и авторитетно возразил ей дьякон. -- От слова -- з о о н , живущее... То есть, выпил -- значит, радость жизни обрел!..
-- Истинно!.. -- со свирепым пафосом подтвердил псаломщик. -- Наш Ипполит всегда что-нибудь отпалит!..
Комнату наполнял хмельный, бестолковый гам.
Грацианов взял несколько крупных ремизов, и около него на столе уже лежала кипа засаленных денежных бумажек. Дьяконица смотрела на него с завистью. Её маленькие, быстрые глаза алчно, по-мышиному, бегали. Сама она не играла, а сидела за спиной мужа и все время дергала его за полукафтанье, чтоб удержать от рискованных ставок. Дьякон злился и, может быть, поэтому проигрывался, морщил брови, отмахивался от жены и бубнил:
-- Шла бы ты, мать, домой на ребятишек взглянуть!.. Бу-бу-бу!.. Право... Только мешаешься!.. Кабы не ты, сейчас бы шесть гривен нажил...
-- Что-о?.. Мешаюсь?.. -- оскорблялась дьяконица. -- А ты, дурак, ручку мне целуй, -- вот что!.. Кабы не я, наремизился бы еще на целковый!..
Матушка Олимпиада вынула полтинник из особого кошелька, где у неё лежали бирюзовые серьги и девичьи сувениры:
-- Из счастливого кошелька!.. Счастливые деньги!.. Заветные!..
-- Ого!.. И серебро появилось!.. Не фармазонское-ли?.. -- пошутил Грацианов... -- Как прикажете, матушка?.. по курсу?.. за семь гривен?.. Ничего!.. Мне как раз семи гривен до десяти рублей не хватает... Давно собираюсь охотничьи сапоги купить, по зажорам лазить... Десять рублей накоплено, а вторую вот десятку выиграть надеюсь!.. В темную!.. Стучу!..
-- Стучу!.. В темную!.. -- не желая отставать от него пробасил и дьякон, которого дьяконица не успела дернуть за полукафтанье.