Оба удалились и вскоре принесли из соседней комнаты круглый старинный аристон с металлическими пластинками для игры.
-- Подержи-ка, отец дьякон!
Дьякон поднес аристон к самому уху спящего, а о. Венедикт принялся вертеть черную металлическую ручку.
Сперва что-то скрипнуло и задребезжало, а потом нестройно зазвенело и заиграло:
-- Тра-та-та!.. Тра-та-та!..
Псаломщик вскинулся на диване, не понимая спросонья, в чем дело. Неуклюжая сухопарая фигура его стала еще забавней, осоловевшие рыбьи мутные глаза были дико вытаращены.
Кругом взмыл смех.
Смеялись до изнеможения, до упаду, как сумасшедшие. Аристон то смолкал, то снова начинал свистать, скрипеть и тарахтеть.
Подталкиваемый неудержимым внутренним задором, Грацианов, не слушая, что играют, лихо осанился, поднял над головой руку и кругами пошел в пляс по комнате, приговаривая:
И пить будем, и гулять будем,