А смерть придет -- помирать будем.
Солнце уже стояло вровень с зеленой церковной главкой, когда Грацианов отъезжал от поповского дома. Отец Венедикт и матушка Олимпиада вышли проводить гостя.
-- Остались-бы, Николай Васильич, -- отдохнули и соснули бы, а потом поехали!.. -- упрашивала матушка.
-- Благодарствую-с, но никак не могу!.. -- решительно отказывался Грацианов. -- Час потехе, час и делу!.. Повеселился вволю, надо теперь за работу... Я -- человек служебный, манкировать обязанностями не могу!..
-- Как же так?.. не спавши две ночи подряд!..
-- Ничего-с!.. Моего здоровья хватит... Пустяки!.. Я, ведь, в кислотах дубленый, ко всему привыкнувший!..
-- Что и толковать!.. Чурило Пленкович!.. -- подхватил о. Венедикт... -- Ну, счастливого пути!.. С Богом!..
-- Благодарствую!.. Счастливо оставаться!..
Киргизенок резвой, легкой рысью побежал по дороге.
Деревня просыпалась. Кое-где на дворах гомонили веселой весенней суетой. Пахло снежной талью, навозом и печным дымком. Синий, легкий пар курился над огородами и конопляниками.