* * *
Никогда о. Герасим не думал о смерти. Молодой и сильный, он беззаботно насыщался радостями бытия, как поле насыщается душистыми росами, солнечным светом и теплыми дождями. Но теперь, когда кольцо смертей все теснее смыкалось около Суховедринки, мысль о возможности умереть пришла и ему.
Мысль эту будила и поддерживала в нем матушка.
-- Отец Герасим!.. Вот фельдшер насчет крепкого сердца говорил... Как в вашем роду?.. -- спрашивала она с беспокойством.
Отец Герасим припоминал, что его дед умер от порока сердца. Но он скрывал это от матушки и отвечал успокоительно.
Как младожены -- они еще стеснялись друг друга и говорили на вы:
-- Не беспокойтесь, Тонечка!.. В нашем роду все на восьмом десятке помирали!..
Матушка прятала в себе тревогу и садилась кроить распашонки, готовила приданое будущему младенцу. А о. Герасим брал Цветник, или сборник поучений Тихона Задонского, делал на полях книг красным карандашом отметки и подбирал материал для проповеди о народных бедствиях.
Изредка он отрывался от книг и раздумывался:
"Странная вещь -- жизнь человеческая!.. Живешь, живешь, приумножаешь богатство, радуешься, что вот солнышко светит, что Вика у тебя растет, резиновой уточкой пищит, граммофон слушаешь, на пчельник ходишь, -- и вдруг -- попадет в тебя какой-то ничтожный микроб, перестанет биться внутри маленький кусочек мяса, и ничего более нет... И не будет ни солнышка, ни пчельника, ни Вики, ни резиновой уточки, ни граммофона, -- а одна холодная и мертвая пустота!.. Тьма!.. Ничего не будет, ничего не надо!.. Что же остается?