Ровно в два часа пополудни, дивизия Левальяна, выйдя из своих передовых траншей, устремилась бегом на штурм: бригада Трошю, впереди которой шли стрелки и охотники с двинулась двумя колоннами на исходящий угол 5-го бастиона и на люнет Белкина; а бригада Кустона, в таком же порядке, на люнет Шварца, от которого была не далее 50-ти шагов. Французы бросились на это укрепление, едва дав нашим войскам время сделать несколько картечных выстрелов, ворвались через амбразуры на правый фас люнета и оттеснили занимавший его Житомирский батальон (500 челов.) сперва к левому фасу, а потом -- в Городской овраг. При этом пал храбрый батальонный командир майор Романович. Но дальнейшее наступление неприятеля было остановлено картечью и ружейным огнем 5-го бастиона, на котором штурм тогда уже был отбит; а между тем, командир Житомирского полка, полковник Жервё, выйдя из Чесменского редута с одним из своих батальонов и присоединив к нему остатки другого, ударил в штыки и опрокинул Французов в ров. Когда же они устроились снова и ворвались вторично в люнет, их встретил командир Екатеринбургского полка, подполковник Веревкин, пришедший из Городского оврага с двумя своими ротами, и прибыл в Чесменский ре-дут сам генерал Хрущов с Минским полком. Французы были окончательно выбиты из люнета и скрылись в своих траншеях, потеряв множество людей убитыми и 90 чел. пленными; в числе последних находился подполковник Ле-Баннёр.
Отбитию штурма на люнет Шварца много содействовал картечный огонь нескольких орудий люнета Белкина. Сам Трошю повел одну из своих колонн на штурм этого укрепления и был тяжело ранен в ногу. Многие офицеры его бригады выбыли из фронта. Несмотря однако же на страшный урон, Французы прошли глубокою лощиною мимо 5-го бастиона и залегли в обрыве, откуда им оставалось до люнета не более 40 шагов. Там, еще весною, были заложены, на случай штурма, три камнеметных фугаса с галваническим приводом. Как только неприятели столпились на этом пункте, то фугасы были взорваны. Когда же Французы, устрашенные неожиданным взрывом и поражаемые картечью с 5-го бастиона, укрылись во рву люнета, подпоручик Банковский, с ротою Подольского полка, и поручик морской артиллерии Назаров, с шестью матросами, выбили неприятеля из рва, захватив в плен 6 офицеров и 78 нижних чинов (39). Атака на 5-й бастион была ведена довольно вяло, потому что Французы опасались контрмин, и, дойдя до вала исходящего угла, завязали перестрелку. В это самое время от пальбы загорелась туровая одежда внутренней крутости; но сводный батальон Белостокского полка и один из батальонов Подольского полка, под начальством полкового командира, храброго полковника Аленникова, кинулись в огонь, сбросили неприятеля с бруствера и обратили его в бегство. Здесь, к общему сожалению, пал славною смертью лейтенант Банков (40).
Французы, отбитые на всех пунктах своей левой атаки, решились возобновить нападение на 5-й бастион частью войск дивизии д'Отемара, сперва назначенной для действия против 4-го бастиона. Начальник штаба 1-го корпуса, генерал Риве и начальник штаба дивизии Левальяна, полковник Ле-Телье-Валазе, направили из ближайшей к нашим укреплениям траншеи бригаду генерала Бретона, правее колонн Левальяна. Но едва лишь эти полки тронулись с места, как. встреченные жестоким картечным огнем, были отброшены в беспорядке назад в траншею. Здесь пали генералы Риве и Бретон, а генерал Кустон был сильно контужен (41).
В три часа пополудни, генерал де Саль, собрав в траншеях дивизию Левальяна, которая потеряла вообще выбывшими из фронта более 1,600 человек, устроил войска, чтобы возобновить нападение на 5-й бастион, и атаковать 4-й бастион, с содействием дивизии д'Отемара и резервов. Генерал Пелисье, еще не будучи уверен в том, что занятие Малахова повлечет за собою падение Севастополя, приказал спросить генерала Симпсона -- может ли он немедленно снова штурмовать 3-й бастион, и когда Симпсон, по совещании с главными начальниками войск, отвечал, что он будет готов к тому не прежде как на следующий день, Пелисье послал приказание де Салю -- ограничиться канонадою по русским укреплениям (42).
Таким образом неприятель, штурмуя разрушенные укрепления, обороняемые недостаточным числом войск, на пространстве от 2-го до 5-го бастиона, успел овладеть только Малаховым курганом; на всех же прочих пунктах устояли защитники Севастополя.
Занятие Малахова кургана обошлось дорого неприятелю.
При отступлении гарнизона Корнилова бастиона на последнюю площадку кургана, прибыл, по распоряжению Хрулева, генерал Лысенко, с частью находившихся в резерве полков 9-й дивизии: князя Варшавского (Орловского), Елецкого и Брянского. Спустя несколько минут, прискакал сам Хрулев и за ним прибежал Ладожский полк. Став в голове этого полка и нескольких рот 9-й дивизии, Хрулев слезает с лошади и ведет солдат в шестирядной колонне чрез проход, оставленный в горже бастиона. Все пространство, по которому надлежало наступать нашим войскам, под огнем густой цепи алжирских стрелков, занимавших траверсы и блиндажи, было завалено трупами. Французы стреляют почти в упор. Головные ряды колонны Хрулева падают; за ними идущие подаются вперед. Уже остается не более тридцати шагов до траверса, за которым стоят Французы; русский штык уже готов решить дело; но вдруг Хрулев ранен пулею, оторвавшею ему палец на левой руке; превозмогая боль, мужественный .воин еще делает несколько шагов вперед, и вслед за тем, сильно контуженный в голову, принужден остановиться. "Скачите к генералу Сабашинскому -- говорит он одному из своих ординарцев, штабс-капитану Павлову. -- Пусть он примет команду над войсками", и сам, изнемогая от потери сил, оставляет место кровавого побоища [ Впоследствии, когда у солдат и ополченцев, оборонявших Малахов курган, спрашивали -- зачем они уступили неприятелю свои укрепления, все они, как будто бы сговорившись между собою, отвечали: "оттого, что с нами уже не было генерала Хрулева ]. Тогда же был ранен командир Ладожского полка, полковник Галкин и перебиты все старшие офицеры. Войска наши остановились и, подавшись назад, частью стали позади горжи, за траверсами, частью укрылись за развалинами строений, на заднем (северном) склоне кургана. Приняв над ними начальство, генерал Лысенко повел вперед несколько рот своей дивизии, часть Ладожского полка и 48-й курской дружины, но также был отбит и смертельно ранен. Место его занял генерал Юферов. Устроив с трудом уже два раза опрокинутые войска, храбрый Юферов повел их на штурм кургана. Наши солдаты отчаянно ломились в горжу бастиона, где завязался жестокий рукопашный бой. Сам Юферов, сражаясь в голове своей колонны, был окружен Французами и на предложения сдаться отвечая сабельными ударами, пал геройскою смертью. Почти в одно время с ним смертельно ранен один из наших отличнейших офицеров, флигель-адъютант Воейков. Собрав несколько охотников, он повел их на курган со стороны батареи Жерве и пал. пораженный пулею в грудь на вылет. Капитан-лейтенант Ильинский, по смерти генерала Юферова, оставшись старшим при войсках у Малахова кургана, как будто заговоренный от вражеских пуль, разъезжал на своей казачьей лошадке среди убитых и раненых и покушался атаковать неприятеля со стороны куртины; но все усилия храбрых были напрасны. Французы окончательно оттеснили расстроенные остатки наших войск, сильно заняли горжу и стали заделывать оставленный в ней выход (43).
Таково было положение дел на кургане, в половине 3-го часа пополудни.
Как только главнокомандующий получил известие о начале штурма, то приказал перевести с Северной стороны, по мосту, в город, полки: Азовский, Украинский, Одесский и резервный Смоленский. и сам прибыл на Николаевскую батарею; вслед затем, узнав о занятии неприятелем Малахова кургана и ране Хрулева, князь Горчаков послал туда начальника 12-й пехотной дивизии, генерал-лейтенанта Мартинау, с Азовским и Одесским полками, и поручил ему команду над всеми войсками в Корабельной. Прибыв к Малахову кургану, в то время. когда наши войска уже были вытеснены оттуда и совершенно расстроены, генерал Мартинау повел на штурм Азовцев и Одессцев. Эти малочисленные, но закаленные в боях, полки двинулись чрез горжу без выстрела, с барабанным боем. Но на этот раз все усилия храбрых воинов остались безуспешны. "Казалось -- говорит французский историк -- что они шли только затем, чтобы показать, как Русские жертвуют собою до последней минуты и умирают". Сам мужественный Мартинау был тяжело ранен штуцерною пулею, раздробившею ему плечо. Удаляясь с поля битвы, он послал доложить главнокомандующему, что войска Корабельной остались без начальника (44).
И действительно -- уже не было у нас там не только главного начальника, но и полковых и баталионных командиров; почти все офицеры выбыли из фронта. Несколько раз не хватало патронов и капсулей и приходилось сбирать их от убитых и раненых, которыми было устлано все пространство между курганом и Корабельною слободкою. И в таком безвыходном положении, бесподобные русские солдаты, не обращая внимания на несметное превосходство неприятеля в силах, не допускали мысли, чтобы курган остался в руках Французов. Беспрестанно раздавались крики: "Давайте патронов!" -- "Ведите нас!" Инженер-полковник Геннерих, с двумя ротами 4-го и 6-го саперных батальонов, кинулся в атаку на горжу: к этой горсти войск примкнули часть 49-й курской дружины, полковника Черемисинова, и команда матросов, под начальством капитан-лейтенанта Ильинского. В голове сапер шли офицеры: инженеры: капитан Влангали, штабс-капитан Рерберг и поручики: Эвертс, Бурмейстер и Ленчевский; саперы: поручик Софронов, подпоручик Постельников и прапорщик Жуков и прикомандированные: Томского полка подпоручик Насакин и Екатеринбургского полка подпоручик Бениславский. Небольшая наша колонна, встреченная жестоким огнем с горжи, была отбита. Вторичная атака сапер и моряков, вместе с двумя пехотными ротами, так же не имела успеха (45). Полковник Черемисинов был смертельно ранен, Насакин убит, Постельников тяжело ранен.