В мае, войска, назначенные в действующий корпус, собрались к указанным для сосредоточения их пунктам. Главные силы, при которых находился сам генерал Муравьев, расположились у Александрополя и состояли под командою начальника артиллерии Кавказского корпуса, генерал-лейтенанта Бриммера, а командовавшему до того времени действующим корпусом, генерал-лейтенанту князю Бебутову, было вверено, на время отсутствия главнокомандующего, управление всею кавказскою линией и Закавказским краем, как по военной, так и по гражданской части, на особых правах, утвержденных Государем. Отряд правого крыла, под начальством генерал-лейтенанта Ковалевского, занимал крепости Ахалцых и Ахалкалаки. Отряд левого крыла, под начальством генерал-майора Суслова, зимовал в эриванской губернии, у подошвы Арарата.
Главные силы действующего корпуса тогда находились в составе 21 1/2 батальона, 28-ми эскадронов, 49-ти конных сотен и 10-ти батарей, всего же в числе 24,500 человек с 76-ю орудиями (7).
Отряд генерала Ковалевского состоял из 12-ти батальонов и одной дружины, 15-ти сотен казаков и конной милиции, и двух батарей, в числе около 10,200 челов. с 16-ю орудиями (8), и, кроме того, для содержания гарнизонов в Ахалцыхе и Ахалкалаки, был назначен один Грузинский линейный батальон, а для разъездов по границе собраны две сотни Ахалцыхской конной милиции.
Отряд Суслова состоял из 4-х батальонов и 16-ти сотен казаков и милиции с одною батареей, в числе до 5-ти тысяч челов. при 8-ми орудиях (9). Всего же на пространстве от Ахалцыха до Эривани находилось около 40 тысяч челов. при ста орудиях.
Сам главнокомандующий, отправясь из Тифлиса к действующему корпусу, 10-го (22-го) мая, осмотрел на пути Нижегородский драгунский полк и, 13-го (25-го), выехал в Александрополь, встречаемый туземными ополчениями и густыми толпами жителей. В числе дружин, сопровождавших нового вождя, отличались живописным костюмом недавно лишь покорившиеся русскому правительству Курды, в шалевых чалмах и красных кафтанах, богато вышитых шелком и золотом, с камышовыми пиками, на которых развевались связки черных перьев. По достижении городской черты, где стояло местное армянское духовенство с образами и хоругвями, главнокомандующий вышел из дорожного экипажа, приложился к иконе и выслушал речь, произнесенную одним из духовных лиц. Дальнейшее шествие предводителя русских сил было торжественно: громкие восклицания жителей, звуки туземной музыки (зурны) и ружейные выстрелы, раздававшиеся из народной толпы, сливались с колокольным звоном городских церквей и с пушечною пальбою из крепости... (10).
17-го (29-го) мая, генерал Муравьев отдал несколько приказов по Отдельному Кавказскому корпусу. В первом из них, главнокомандующий обращался вообще к войскам, напоминая им собственные их подвиги и доблести Котляревского и изъявляя свое уважение князю Бебутову; во втором, по случаю поручения князю Бебутову начальства над войсками на Кавказе, не входящими в состав действующего корпуса, командование сим последним поручено генерал-лейтенанту Бриммеру (11), и в третьем, исчислены части, управление коими было возложено на князя Бебутова -- "по доверию к его опытности, знанию края и испытанной распорядительности" -- именно: 1) штаб Отдельного Кавказского корпуса; 2) все войска за Кавказом, кроме действующего корпуса; 3) Гурийский отряд; 4) войска на Кавказской линии и в При-Каспийском крае, и 5) все военные управления и учреждения, в районах этих войск существующие. Кроме того, состоявшие в ведении генерала Хомутова, в отношении военном, Черноморское казачье войско и Черноморская береговая линия, поручены князю Бебутову, по внутреннему их управлению и хозяйственной части (12).
21-го мая (2-го июня), главнокомандующий де лал смотр всем войскам, собранным к тому времени в Александрополь, в составе: 21 1/2 баталионов, трех драгунских и трех казачьих полков, двух сотен местной и двух Карапапахской милиции, 72-х орудий и осадного парка. Как тогда в каждом батальоне было на лицо от 750-ти до 800 штыков, то генерал Муравьев счел полезным составить во всех полках из трех гренадерских рот пятые батальоны, так что на смотру было 26 1/2 батальонов, из числа коих в каждом полку был один четырех-ротный и четыре трех-ротные (13). Это правило соблюдалось и в других полках, впоследствии присоединившихся к Александропольскому отряду.
Кавказская пехота, кроме стрелкового батальона, была вооружена старыми кремневыми ружьями; 18-я дивизия имела ударные ружья. Артиллерия, ремонтируемая черноморскими лошадьми, отличалась движимостью по самым плохим дорогам, и даже без дорог; материальная же часть кавказских батарей находилась в плохом состоянии: орудия в них были старой конструкции, и притом тогда обыкновенно отправляли на Кавказ орудия уже бывшие на службе и потом исправленные. Регулярная кавалерия (драгуны) была превосходна во всех отношениях, а из иррегулярной кавалерии Линейные казаки и Кабардинская сотня могли быть поставлены образцом, по боевой опытности, расторопности людей и выносливости лошадей (14).
В числе разноплеменных местных милиций, прибывших в Александрополь в конце мая (в начале июня), замечательны: Охотники полковника Лорис-Меликова и Курды. Первые, в составе трех сотен, представляли сборище людей всякого состояния: Армян, как русских, так и турецких подданных, жителей наших мусульманских провинций, Карапапахов, турецких Греков, беглых от нас и из Турции, и даже лиц духовного звания. Они отличались знанием местности, отвагою и ловкостью. Трудно было сохранить между ними порядок, по беспрестанному изменению состава всадников, то являвшихся на службу, то произвольно уходивших. Неугомонные ссоры между этими беспокойными людьми нередко оканчивались убийствами. Тем не менее однако же дружина Лорис-Меликова оказывала большие услуги, доставляя отрядам лазутчиков и проводников; не было курьеров, более надежных для пересылки важных бумаг в отдаленные места. Из Курдов, мусульман, добровольно поступивших в русскую службу, было сформировано два полка: 1-й, из жителей нашей эриванской губернии, находился в Эриванском отряде. а 2-й, в котором одна сотня состояла из Иезидов (чертопоклонников) и было много Курдов, перешедших к нам из турецких владений -- в Александропольском отряде. Эти всадники не приносили большой пользы, но могли служить для поддержания сношений с их соотечественниками, ненавидевшими Турок и готовыми восстать против Порты.
Осадный парк, (оставленный, при выступлении действующего корпуса за границу, в Александрополе), состоял из следующих орудий: четырех 24-х-фунт. пушек; двух 18-ти-фунт. пушек; двух пудовых и четырех полупудовых единорогов, четырех двухпудовых мортир и восьми Кегорновых мортирок (15).