Снабжение Действующего корпуса продовольствием, в продолжении всего похода, производилось следующим образом: хлеб в зерне доставлялся в Александрополь из Зардоба, частью же из Эривани и Борчалинского участка, по распоряжению интендантства; перемолка производилась в окрестностях Александрополя, на мельницах, которые, по контракту, были обязаны перемалывать в сутки по 300 четв. Пшеницы, но, за мелководием, не могли это исполнять; а перепеченье в хлеб и сухари делалось войсками, оставленными в городе, в составе 9-ти рот; кроме того, в Делижанском ущелье и в Караклисе, где дрова были в изобилии, приготовлялись сухари из той части хлеба, которая подвозилась в муке. Впоследствии служили важным пособием средства театра военных действий, и в особенности захваченные нашими войсками огромные запасы турецкой армии. Подножным кормом можно было снабжать лошадей и скот не прежде конца мая (начала июня) (16).
Перевозочные средства Действующего корпуса. Для артиллерии: летучий парк, из 110-ти зарядных ящиков и два подвижных парка, по 40 зарядных ящиков; к последним двум придавалось по 40 паро-конных повозок. нанятых у Молокан, и по 40 ароб, для возки патронных ящиков, капсюлей, коломази и проч., так что при корпусе в парке был комплект зарядов на 80 орудий и слишком полкомплекта патронов на всю пехоту и кавалерию. Для возки жизненных запасов, было назначено 3,000 воловых ароб и 1,000 вьючных лошадей, на коих вообще можно было поднять 36-ти-дневный провиант на все наличное число людей в корпусе. Но как надлежало отделить часть для облегчения перевозок в Александропольский магазин, то подвижной магазин состоял из 1,600 подвод с 20-ти-дневным запасом сухарей, круп, спирту, соли и ячменя, кроме 10-ти-дневного запаса при войсках. При корпусе были госпитали: один подвижной на ста арбах и два кадренных; медиков было достаточно и в числе их -- несколько отличных хирургов (17).
22-го мая (3-го июня), Действующий корпус, прощаясь с своим бывшим начальником, давал ему обед, на котором присутствовал главнокомандующий, а хозяином был генерал Бриммер. Ни время, ни средства небольшого города не дозволили участвовать в этом военном празднике всем желавшим изъявить уважение и признательность генералу Бебутову, и потому пришлось ограничиться штабом, генералами, штаб-офицерами и георгиевскими кавалерами. Князь Василий Осипович Бебутов, отъезжая в Тифлис, сходил с боевого поприща со славою победителя под Кадыкларом и Кюрюк-Дара, глубоко чтимого своими сослуживцами и подчиненными (18).
В то время, когда генерал Муравьев готовился вторгнуться в пределы Азиатской Турции, неприятельская армия еще не успела оправиться от поражения ею понесенного в 1854 году. После сражения при Кюрюк-Дара, Зариф-паша успел собрать в Карсе не более 18-ти тыс. человек. Анатолийская армия была вполне расстроена и терпела нужду во всем. Войска питались со дня на день, грабя окрестные селения. Солдаты не получали жалованья уже более двух лет; одежда и обувь большей части их пришли в жалкое состояние. Побеги были обычным делом; случалось также, что войска бунтовались безнаказанно (19). Полковник Виллиамс, присланный с несколькими английскими офицерами в Карс, в качестве комиссара от великобританского правительства, нашел, что вместо 33-х тыс.человек, числившихся на провианте в турецкой армии, было на лицо, вместе с больными и нестроевыми, только 14,600 человек. Приняв на себя не принадлежавшую ему власть распорядителя действиями турецкой армии, Виллиамс стеснил власть ее главнокомандующего и должен был участвовать в его ответственности. Но, вместо того, он, слагая ее совершенно с себя, жаловался министру иностранных дел, графу Кларендону, не только на турецких генералов, но и на английского посланника в Константинополе, лорда Редклифа, который, по словам Виллиамса, не поддерживал его представлений о доставке всего не-обходимого для армии. Чтобы придать более веса английскому агенту, его, по настоянию Редклифа, вскоре произвели в генерал-майоры и дали ему в войсках Султана соответственный чин ферика и звание Виллиамс-паши. По его же неудовольствию на принявшего, в конце 1854 года, начальство над Анатолийскою армией, Шукри-пашу, на место этого турецкого генерала был назначен мушир Васиф-Мешед-паша, человек с независимым состоянием и благонамеренный, но старый, слабохарактерный и малосведущий в военном деле. Генерал Виллиамс и находившиеся при нем английские офицеры были очень довольны новым главнокомандующим, при котором могли распоряжаться по собственному усмотрению. Начиная с марта месяца 1855 года, сам Виллиамс, с адъютантом своим капитаном Тисделем, занимался укреплением Эрзерума, где работы по инженерной части были проектированы и начались еще в предшествовавшем году под руководством итальянского полковника Каландрелли, участвовавшего в обороне Рима в 1848 году. Сам Виллиамс и Тисдель с раннего утра до ночи находились на высотах, где сооружались укрепления для защиты Эрзерума; возбуждая усердие Турок личным участием в работах, Виллиамс успел даже привлечь туда множество рабочих из христиан, уверив их, что впредь турецкие власти будут смотреть на них, как на полноправных граждан. В продолжении зимы и в начале весны, по требованию Виллиамса, были присланы к нему английские офицеры: инженер-полковник Лек, артиллерии майор Ольферт и стрелковый капитан Томпсон. Из числа их Лек и Томпсон были отправлены в Карс, где первый продолжал инженерные работы, начатые Тисделем, а майор Ольферт был послан в Баязет. Кроме того, укреплялись позиции на пути, ведущем от Баязета к Эрзеруму: у сел. Керпи-Кёв, у Гассан-Калы и на перевале у Деве-Бойну, в 10-ти верстах от Эрзерума, -- последняя действительно имела важное значение для обороны Эрзерума; что же касается до прочих, то малая польза их оказалась из того, что Турки впоследствии оставляли их почти без боя (20).
Город Карс лежит на возвышении правого берега Карс-чая; на западной стороне Карса находится цитадель, а к востоку от города, в низине, предместье Байрам-паша; к югу -- другое предместье Орта-Капи; к западу, по левую сторону Карс-чая, насупротив города и предместья Орта-Капи -- третье предместье, Тамир-паша. К югу от Карса, по правую сторону реки, простирается обширная равнина с незначительными холмами; к востоку высится крутая гора Кара-даг, а к западу, по левую сторону Карс-чая, многие высоты, из коих наибольшие находятся в расстоянии около трех верст к юго-западу от города.
В мае 1855 года, укрепления Карса состояли, кроме цитадели и каменной стены, отделявшей город от предместий, из окопов нижнего лагеря, батарей на Карадагских высотах и отдельных батарей на высотах, лежащих вдоль левого берега Карс-чая. Укрепления нижнего лагеря образовали двойную ограду: внутренняя прикрывала южную часть предместья Орта-Капи, а внешняя, из отдельных батарей, связанных между собою непрерывным валом, простиралась на пять верст, от Колтук-табиа, у подошвы Карадага, до Тек-табии, у правого обрывистого берега Карс-чая; главными укреплениями здесь были: Гафиз-паша-табиа и Канлы-табиа, расположенные на высотах, командующих позади-лежащей местностью. На Карадаге были сооружены: Зиарет-(Карадаг) табиа, обстреливавшая доступы к нижнему лагерю по александропольской дороге, и обширное укрепление Араб-табиа, у самого обрыва на правом берегу Карс-чая. На левой стороне Карс-чая, важнейшим пунктом был Вели-паша-табиа (впоследствии -- форт Лек), на высоте, командовавшей, как всею местностью левого берега реки, так цитаделью и Карадагом. Весьма важна была также Чим-табиа (Вассиф-паша-табиа), защищавшая до-ступы к предместью Тамир-паша и могшая обстреливать внутренность нижнего лагеря. Кроме того, правее форта Лек, были устроены четыре батареи, связанные между собою бруствером: крайняя, у самого обрыва Карс-чая, Тисдель-табиа; Томпсон-табиа; Зораб-табиа и Чорчиль-табиа. Турки называли всю линию этих батарей -- Инглиз-табиа (английские батареи). Все укрепления Карса были хорошо устроены, в отношении выбора местности, но внешняя линия нижнего лагеря, по числу войск гарнизона, была слишком обширна. Для сообщения между войсками, расположенными по обе стороны Карс-чая, кроме двух постоянных каменных мостов, находившихся в городе, были наведены два понтонных моста, между Чим-табиа и Тек-табиа; впоследствии же, уже во время блокады, для сообщения между Араб-табиа и английскими батареями, был сооружен каменный мост с деревянною настилкою. Несмотря на довольно значительную ширину реки (более 7-ми саж.), вся работа этого моста была окончена в три дня (21). Что касается до стратегической важности Карса, то эта крепость действительно может иметь значение, при наступательных действиях Турок в наши пределы, как складочный пункт запасов для снабжения армии; в оборонительном же отношении, она может на время доставить убежище разбитой или отступающей армии, но не прикрывает ни Эрзерума, ни Анатолии, потому что движение вовнутрь этой страны всегда возможно, или мимо Карса, отделив для наблюдения за сею крепостью часть сил, или по другим путям: от Ардагана на Ольту, либо от Баязета, сперва по долине верхнего Ефрата, а потом долиною Аракса.
Перед открытием кампании, в мае 1855 года, турецкие войска в Анатолии были расположены следующим образом: 20 тыс. челов. в Карсе; до 6-ти тыс. челов. в долине верхнего Ефрата, у Сурб-Оганеса; около 1,500 челов. в Эрзеруме; небольшие отряды в Ардагане, Ольте и Кагизмане; отдельный Батумский корпус, силою в 15 тысяч челов., был разбросан по берегу Черного моря, до Сухума. Пехота Анатолийской армии состояла из полков арабистанских и анатолийских и из редифа. Арабистанцы справедливо считались лучшим войском, а редиф (резерв), сформированный из отпускных солдат, был наименее устроенною частью армии. Кроме того, в составе Анатолийской армии были три стрелковых батальона (из коих один гвардейский), вооруженные штуцерами. Регулярная кавалерия, на тощих лошадях, вооруженная плохими карабинами и бракованными саблями, была еще хуже баши-бузуков. Артиллерия составляла лучшую часть армии (22).
Что касается до начальников турецкого войска, то в числе их были лучшими: командир арабистанской дивизии Керим-паша, старый Турок -- как он называл сам себя -- без всякого образования, но испытанный в боях и любимый своими подчиненными, называвшими его Баба-Керим (дедушка-Керим). Гуссейн-паша, родом из черкесского племени Убыхов, был замечателен отвагою и любознательностью. Гешим-Оглу, бывший житель Борчалинской дистанции, бежавший к Туркам, весьма опасный для наших пограничных областей своими набегами, хищничеством и знанием местности.
Очевидно, что Турки не могли и помышлять о вторжении в наши пределы. Анатолийская армия была назначена только для обороны Карса и границы до Баязета, т.е. для прикрытия путей, ведущих к Эрзеруму. В таких обстоятельствах надлежало принять меры к снабжению продовольствием Карса. Нетрудно было приобресть необходимое количество хлеба в плодородной Анатолии, и главная забота состояла в доставке его. Генерал Виллиамс, видя нерадивость и корыстолюбие турецких властей, домогался, чтобы ему было присвоено звание главного интенданта Анатолийской армии, и хотя не успел в том, однако же достиг своей цели чрез Вассиф-пашу, который разрешил ему надзор в Эрзеруме за покупкою и отправлением провианта в Карс. Пользуясь тем, Виллиамс, с обычною ему деятельностью, приступил к найму у жителей окрестной страны вьючного скота и, кроме того, подрядил в персидских пограничных областях черводаров, занимавшихся перевозкою товаров из Тавриса в Трапезонт, и обратно. В конце мая, уже был доставлен 4-х-месячный провиант для войск, тогда находившихся в Карсе; но как, между тем, гарнизон усилился прибывшими подкреплениями, то собранные запасы были свезены в магазины за Саганлугом, в местечке Енги-кёв и окрестных селениях, оставались там всю зиму и не могли уже быть перевезены в Карс (23).
В половине (в конце) мая, когда уже нельзя было скрывать наших приготовлений к переходу за границу, Вассиф-паша, в отсутствии Виллиамса, тогда бывшего в Эрзеруме, собрал в Карсе военный совет, на котором изложил: во 1-х, что армия, занимая Карс, не защищает ни проходов чрез Саганлуг, ни Эрзерума; во 2-х, что турецкая армия недостаточно сильна для обороны обширных карсских укреплений, и, в 3-х, что, в случае осады Карса, трудно подать помощь тамошнему гарнизону. На основании этих соображений, было решено: не удерживая Карса, очистить его и занять проходы чрез Саганлугские горы. Виллиамс, между тем, узнав о предстоящем наступлении русского корпуса, выехал из Эрзерума в Карс и на пути туда получил письмо Вассифа, с предложением оставить Карс и ограничиться обороною путей к Эрзеруму, но по прибытии в Карс, 27-го мая (8-го июня), убедил турецкого главнокомандующего отказаться от его намерения и оборонять Карс во что бы то ни стало (24).