3-го (15-го) июня, в окрестностях Агджы-Кала и Займа, собрались главные силы действующего корпуса, в числе до 21,200 челов. пехоты, 3,000 регулярной и 3,000 иррегулярной кавалерии, с 88-ю орудиями. Между тем, еще накануне, была произведена рекогносцировка к Карсу полковником Камковым с четырьмя сотнями линейного No 2-го полка; а 4-го (16-го) июня, сам главнокомандующий предпринял усиленную рекогносцировку, с 16-ю баталионами, двумя драгунскими и Сборным линейным No 2-го полками, и с частью артиллерии. Главная колонна, под начальством генерал-лейтенанта князя Гагарина, двинулась по направлению к высоте Карадагу. Пехота остановилась в расстоянии четырех верст от горной подошвы, а кавалерия подалась несколько вперед. Со стороны Турок также были высланы два полка баши-бузуков, которые завязали перестрелку с нашими милиционерами. Генерал Муравьев приказал Камкову атаковать их. Линейные казаки, поддержанные 4-мя эскадронами драгун Вел. Кн. Николая Николаевича (Тверского) полка, о 4-мя конными орудиями и с конно-ракетною командою гвардии поручика Усова, кинулись в атаку, что заставило баши-бузуков и выехавших им в помощь улан быстро отступать к укреплениям. Кавказская, Кубанская и Горская сотни, смешавшись с Турками, уходившими в рассыпную, рубили их и не прежде прекратили преследование, как попав под выстрелы Карадагских батареи. С нашей стороны в этом деле убито 4 и ранено 14 человек; неприятель потерял болев 50-ти челов. убитыми и пленными (30).
Одновременно с этою рекогносцировкою, другая колонна, под начальством генерал-майора Броневского, была направлена влево к высотам Малые-Ягны, откуда генерал-майор Ходзько произвел глазомерную съемку Карса и укрепленного лагеря (31).
Генерал Виллиамс, приняв нашу рекогносцировку за покушение штурмовать Карс, донес о деле 4-го (16-го) июня, как об отбитом штурме (32).
На следующий день, генерал-лейтенант Ковалевский, с одним батальоном Виленских егерей, пятью сотнями Донского No 2-го полка и двумя батарейными орудиями 18-й бригады, отправился в Ахалкалаки, с поручением охранять границу и ввести новое местное управление в отхваченных нашими войсками турецких санджаках (округах). В распоряжении Ковалевского были оставлены 6 батальонов с 12-ю орудиями. В тот же день, 5-го (17-го) июня, отправлены в Александрополь за провиантом арбяный и черводарский транспорты, под прикрытием 2-го и 3-го батальонов Виленского полка, с 4-мя орудиями легкой No 8-го батареи No 8-й артилл. Бригады, которые должны были сменить 1-й батальон Тульского полка и 4 легкие орудия. оставленные в Александрополе; кроме того, в прикрытие транспортов был назначен Конно-Мусульманский No 2-го полк.
Генерал Муравьев, присоединив к главным силам большую часть Ахалцыхского отряда, предпринял фланговое движение, для угрожения сообщениям карсского гарнизона с Эрзерумом, от Агджа-Кала к сел. Махараджих. С этою целью, войска выступили из лагеря, 6-го (18-го) июня, в пять часов утра, несколькими параллельными колоннами. Правая, ближайшая к Карсу (наблюдательный отряд), под начальством генерал-майора графа Нирода, состояла из Новороссийского и Нижегородского драгунских полков, с Донскими казачьими No 6-го и No 7-го батареями, и имела в прикрытии справа: две сотни охотников Лорис-Меликова, сотню Карапапахской и две сотни Горской милиции. Левее наблюдательного отряда шли прочие войска, в двух колоннах, из коих в одной -- боевые линии, а в другой -- резерв; впереди первой, ближайшей к неприятелю, двигался авангард, из пяти сотен Донского No 4-го полка, с линейною казачьею No 13-го батареей и одною ракетною командою, под начальством генерал-майора Бакланова, а в арриергарде этой колонны -- пехота, прежде стоявшая в авангарде у Займа, под начальством генерал майора Васмунда, которая, по достижении равнины, должна была усилиться полками: Тверским драгунским и Сборным линейным No 2-го, с ракетною командою. Полковые обозы двигались гораздо левее войск, по колесной дороге, на Визин-кёв, а в прикрытие им назначены: одна рота сапер, баталион Рязанского полка и две сотни Сборного линейного No 1-го полка, под начальством генерал-майора Шонерта. Наконец, все вольно-наемные транспорты и оба подвижные артиллерийские парки шли окольною дорогою, в три перехода, на Кюрюк-Дара, под прикрытием двух батальонов Виленского егерского полка и трех сотен Конно-Мусульманского No 2-го полка, начальство над коими было поручено генерал-майору Фрейтаг-фон-Лорингофу (33).
К вечеру 6-го (18-го) июня, войска и полковые обозы собрались в лагере у Махараджиха, в полу-переходе от Карса, а 8-го (20-го) пришла туда же колонна Фрейтаг-фон-Лорингофа и прибыл вновь сформированный Куртинский No 2-го полк. В продолжении всего времени нашего флангового марша, Турки оставались спокойно в своем укрепленном лагере, и уже тогда, когда наш корпус расположился на позиции, выслали за реку на Чахмахские высоты больную часть кавалерии (34).
Проливные дожди, начавшиеся вскоре по прибытии русских войск к Махараджиху, продолжались целую неделю. Весь лагерь обратился в болото, а река Карс-чай, от таяния снегов на Саганлуге, выступила из берегов и затопила равнину. Дальнейшее движение главных сил на сообщения неприятеля было весьма затруднительно; но поиски легких отрядов по эрзерумской дороге производились ежедневно. 8-го (20-го) июня, полковник Камков, с казаками Сборного линейного No 2-го полка, под самыми стенами крепости, захватил и доставил в наш лагерь часть неприятельского каравана, прибывшего по эриванской дороге. Добыча состояла в 168-ти мешках сарачинского пшена, 8-ди верблюдах и 180-ти штуках вьючного скота. В тот же день, главнокомандующий, получив сведение, что Турки собрали большие запасы провианта, для отправления их в Карс, в селениях Беглы-Ахмете и Чаплахлы, на эрзерумской дороге, выслал туда генерал-майора Бакланова, с двумя дивизионами Нижегородских драгун, четырьмя сотнями Линейных и одною сотнею Донских казаков, двумя сотнями горской милиции и 40 охотниками, при 4-х донских орудиях и ракетной команде. На следующий день, 9-го (21-го) июня, для поддержания Бакланова, был выдвинут в селение Ардост отряд, в составе 4-х батальонов гренадерской бригады, с 4-мя орудиями 1-й легкой батареи, под начальством полковника князя Тарханова-Моуравова, и тогда же получено донесение от Бакланова о захвате им в селениях Беглы-Ахмете и Чаплахлы до тысячи четвертей ячменя и полутораста пудов сухарей, из коих часть была роздана войскам отряда, другая нагружена арбы для доставления в лагерь, остальные же все запасы сожжены. 10-го (22-го) июня, отряд генерала Бакланова возвратился в Махараджих (35).
В продолжение экспедиции Бакланова были захвачены горскими сотнями две почты, шедшие в Карс с корреспонденциею из Константинополя и Трапезонта. Генерал Муравьев приказал переслать в Карс все частные письма, адресованные на имя Виллиамса и состоявших при нем офицеров, а равно вещи им посланные от родных и знакомых, и целую кипу газет. Англичане были весьма признательны генералу Муравьеву, но вместе с тем убедились в утрате прямого сообщения с Эрзерумом, что заставило их отправлять корреспонденцию из Карса по окольному пути на Ольти, да и тот вскоре был прерван нашими войсками.
13-го (25-го) июня, погода прояснилась. Генерал Муравьев, пользуясь тем, выслал, в следующую ночь, на поиск к сел. Энги-Кёв, отставного полковника князя Андроникова, с Конно-Мусульманским No 1-го полком и Кабардинскими сотнями. Сам же главнокомандующий, для ближайшего угрожения неприятельским сообщениям, перевел, 16-го (28-го) июня, войска действующего корпуса от Махараджиха к сел. Каны-кёв (в 12-ти верстах к югу от Карса). Хотя этот переход был не более 6-ти верст, однако же представил чрезвычайные затруднения; войска, встречая на каждом шагу разлившиеся ручьи, находились на марше целые 10 часов (36). Еще во время пребывания у Махараджиха, генерал Муравьев получил от военного министра письмо, коим он извещал о желании Государя, -- "чтобы наступательные действия были направлены к скорейшему достижению решительных успехов, необходимость коих с каждым днем увеличивается при настоящем обороте дел в Крыму" (37). Но генерал Муравьев, по обзоре Карских укреплений, 14-го (26-го) июня, утвердился в своем убеждении об опасности неотлагательного штурма.
Почти одновременно с переходом главных сил корпуса через границу открылись действия Эриванского отряда.