В продолжении зимы 1854-1855 годов, этот отряд, поступивший под начальство генерал-майора Суслова, был расположен на квартирах в эриванской губернии и, оставаясь в прежнем составе, по распоряжению генерала Муравьева, был укомплектован старослужащими людьми, высланными из полковых штабов, до числа в 4-х-ротных батальонах 1,000, а в трех-ротных -- 750-ти штыков (38). Кроме того, к 1-му (13-му) июня, ожидалась нанятая милиция, именно: две сотни бекской дружины, пять сотен Конно-Мусульманского No 4-го полка и пять сотен Курдов, набранных в наших и турецких владениях (39).
Со стороны Турок, бывший Ванский корпус, в половине (в конце) мая, находился в составе 7-ми батальонов, двух полков регулярной кавалерии, по 600 коней в каждом, при 22-х орудиях, и нескольких сот баши-бузуков, всего же в числе до 7,000 человек. После понесенного в 1854 году поражения, неприятель, не отваживаясь выжидать нас в поле, устроил укрепленный лагерь у монастыря Сурб-Оганес (40).
К 15-му (27-му) мая, прибыли к Эриванскому отряду транспорты для возки подвижного провиантского магазина, артиллерийского парка и госпиталя, в числе 170-ти ароб и 810-ти черводарских лошадей, и почти все ожидаемые подкрепления. Генерал Суслов просил о разрешении перейти через Агри-даг в пределы Турции, где, по имевшимся сведениям, на южных склонах гор, уже можно было найти подножный корм. 24-го мая (5-го июня) пришло из главной квартиры корпуса просимое разрешение -- перейти в Турцию и стать на дороге к Сурб-Оганесу, но запрещено искать встречи с неприятелем без особого на то предписания; а к 31-му мая (12-му июня) пехота, артиллерия и транспорты отряда были собраны к деревне Чурухчи, для движения по кратчайшей до-роге к Сурб-Оганесу, на Караван-сарай, и тогда же вся кавалерия перешла за Агри-даг. На другой день, 1-го (13-го) июня, последовала за нею пехота с артиллерией; а 3-го (15-го) весь отряд расположился у Дутага, в 35-ти верстах от турецкого лагеря. Между тем главнокомандующий, еще не получив от Суслова донесения о переходе его через границу и имея в виду согласить его наступление с действиями главных сил, приказал, чтобы Эриванский отряд двинулся к Абас-гёлю и ни в каком случае не переходил хребта. Когда же в главной квартире корпуса было получено сведение о переходе Эриванского отряда в Турцию, главнокомандующий разрешил ему там остаться (41). Последующие события вполне оправдали распоряжения генерала Муравьева. Конечно, если бы генерал Суслов, находясь в расстоянии более ста верст от главной квартиры, решился принять на свою ответственность нападение на Вели-пашу и разбил его, то переход его за границу имел бы решительные последствия; но, вместо того, он, расположась в значительном расстоянии от неприятеля, наблюдал за ним так плохо, что допустил его уйти незаметно из укрепленного лагеря. По всей вероятности, если бы Суслов не переходил через горы, то Вели-паша остался бы долее в своем лагере, что подало бы нашим войскам возможность атаковать его с двух сторон и совершенно уничтожить Ванский отряд. Но несвоевременное наступление Суслова, за которым последовало бездействие его, продолжавшееся неделю, остерегло Турок. 11-го (23-го) июня, Вели-паша отступил по эрзерумской дороге, оставя, для прикрытия своего движения, две сотни регулярной кавалерии и две сотни баши-бузуков, под начальством Балюль-паши. Генерал Суслов, получив о том сведение уже на другой день, выступил, 13-го (25-го), со всею кавалерией отряда, за которою следовали налегке два батальона Ширванского полка с двумя орудиями к Сурб-Оганесу, где застал (неизвестно зачем остававшегося там так долго) Валюль-пашу. Полковник Хрещатицкий, высланный вперед с полусотнею казаков, сотнею беков и Куртинским полком, атаковал неприятеля, опрокинул его и гнал на расстоянии более 20-ти верст. Со стороны Турок убито до 70-ти человек и захвачены в плен: сам Балюль-паша, начальник регулярных сотен Гассан-ага и 19 нижних чинов; а с нашей стороны убит урядник Донского No 23-го полка Переходнов и ранены 4 милиционера. Переходнов, атлет сложением, любитель боевых подвигов, преследовал Турок, скача впереди казаков и убивая по одиночке бегущих, пока, наконец, оставшись один в толпе неприятелей, был застрелен в упор одним из Курдов (42).
Для охранения сообщений Эриванского отряда, был оставлен в Сурб-Оганесе майор Кореницкий, с 5-м батальоном Мингрельского полка, двумя орудиями и сотнею Армян Конно-Мусульманского No 4-го полка; ему же была подчинена казачья сотня, отряженная в Баязет. Сам же Суслов двинулся к Топрах-кале и вступил туда 20-го июня (2-го июля), забрав по пути огромные турецкие запасы и отправя их в Сурб-Оганес. Между тем Вели-паша, по прибытии в Керпи-кёв, стал окапываться там, выслав на ольтинскую дорогу два батальона, под начальством Захари-бея, который, решась достигнуть Карса, направился туда окольным путем, на Пеняк и Панаскер, к Чахмахским высотам, и присоединился к карсскому гарнизону (43).
Генерал Муравьев, имея в виду отвлечь часть неприятельских сил из Крыма, предполагал идти к Эрзеруму, но как, при этом движении, должно было разделить войска Действующего корпуса на два отряда, оставя один из них под Карсом, то главнокомандующий счел нужным присоединить к главным силам часть войск, оставленных в Закавказье. С этою целью он потребовал из отряда генерал-майора Чаплица, стоявшего близ Елисаветполя, два батальона Мингрельского полка, с 4-мя орудиями, и от резерва, собранного у Тифлиса, пятые батальоны Грузинского гренадерского и Лейб-карабинерного полков, с 4-мя легкими орудиями, и Донской казачий No 35-го полк. Из этих войск, карабинерному батальону предписано идти в Ахалкалаки, а прочим -- в Александрополь, куда также должен был прибыть и первый батальон Виленского полка, по смене его карабинерами. Тогда же предписано генерал-лейтенанту Ковалевскому сдать команду в Ахалцыхе генерал-майору Базину и приехать в лагерь под Карсом (44).
В ожидании прибытия подкреплений, главнокомандующий предпринял экспедицию за Саганлуг, для истребления турецких запасов. Под Карсом был оставлен наблюдательный отряд, под начальством князя Гагарина. в составе 14-ти баталионов, одной саперной роты, одной стрелковой роты, 10-ти эскадронов и 7-ми сотен, всего же до 11,000 чел. с 36-ю орудиями (45); а для перехода через Саганлуг назначен отряд, под начальством Бриммера, в составе 15-ти батальонов, 18-ти эскадронов и 28-ми сотен, всего же около 12,500 чел. с 40 орудиями и 16-ю ракетными станками (46). При этом отряде находился сам главнокомандующий. Чтобы облегчить движение войск взяты были только патронные ящики, лазаретные фуры и артельные повозки; провиант и ячмень на семь дней были подняты на черводарских лошадях. Отряд, выступив из лагеря при Каны-кёв, 17-го (29-го) июня, пришел на следующий день к подошве Саганлуга и расположился за селением Чаплахлы. В ночи, генерал Бакланов был послан с легким отрядом, в составе 3-х батальонов, 4-х эскадронов и 6-ти сотен, с казачьей батареею и ракетною командою, к селению Бардусу, где, по свидетельству лазутчиков, были собраны большие неприятельские запасы. Бакланов, перейдя через хребет на рассвете 19-го июня (1-го июля), нашел неоконченное и брошенное Турками укрепление, оставил там два батальона, драгун и артиллерию, под начальством полковника князя Дондукова-Корсакова, а сам, с Донским полком, ротою стрелков и карабинерным батальоном, спустился по весьма крутому склону к Бардусу, где захвачено до 3-х тысяч четвертей разного хлеба, 200 вьюков с артиллерийскими снарядами, а также экипажи и пожитки генерал-интенданта турецкой армии. В тот же день, Бакланов настиг в 12-ти верстах от Бардуса большой транспорт с провиантом и, затопив в речке запасы, доставил арбы и волов в Бардус. Между тем, главные силы отряда перешли гребень Саганлуга и расположились у Хана, не доходя Бардуса. Высланные вперед охотники полковника Лорис-Меликова открыли значительные запасы в сел. Енги-кёве, и потому, 20-го июня (2-го июля), был выдвинут туда генерал Бриммер, с двумя батальонами, накануне занявшими турецкое укрепление, тремя стрелковыми ротами и полками Новороссийским драгунским, 1-м мусульманским и Куртинским, при 18-й Линейной казачьей батарее. Генерал Бриммер, пройдя чрез Енги-кёв и Караурган к Зевину, захватил в первых двух селениях огромное количество запасов, которых часть была роздана войскам, другая отправлена в лагерь под Карсом на арбах и вьюках, а все остальное сожжено и затоплено. Всего же увезено и уничтожено, по меньшей мере, 30 тыс. четвертей. Таким образом, достигнув предположенной цели, главнокомандующий, 22-го июня (4-го июля), стянул войска к турецкому укреплению и два дня спустя отвел их обратно к сел. Каны-кёв (47). Для наблюдения за дорогами, ведущими через Саганлуг, был оставлен на вершине его, под начальством князя Дондукова, летучий отряд, в составе двух эскадронов Нижегородских драгун, двух сотен линейных казаков, двух сотен горской милиции, сотни Курдов Иезидов, 50-ти охотников и ракетной команды. Для прикрытия же этого войска с тыла, расположен у сел. Тикме, на Карс-чае, под начальством Бакланова, другой отряд, из 4-х эскадронов Нижегородских драгун, сотни Сборного Линейного полка и Донской No 7-го батареи. Отряду генерала Суслова было предписано возвратиться в Сурб-Оганес, вследствие чего он расположился близ этого пункта, у сел. Миранка (48).
Во все продолжение экспедиции за целую неделю, Турки стояли спокойно в своих укреплениях и не тревожили князя Гагарина, имея возможность атаковать его двойными силами. Старый, но бодрый духом, Керим-паша предлагал в совете карсских начальников воспользоваться отсутствием отряда, высланного к Саганлугу и напасть на войска, остававшиеся под крепостью; но Виллиамс постоянно отвергал всякое наступление, будучи убежден в неспособности Турок к таким действиям.
Одновременно с саганлугскою экспедицией, полковник князь Вахтанг Орбелиани разбил неприятельский отряд, вышедший из Карса по направлению к Ахалкалаки. Полковник князь Дондуков, оставленный на Саганлуге, у Ханы, с отрядом в числе 850-ти челов., открыв, 24-го июня (6-го июля), баши-бузукскую партию, человек в 200, пробиравшуюся чрез Бардусское ущелье на Енги-кёв, отрядил туда часть милиции, которая рассеяла баши-бузуков: вслед за тем, князь Дондуков, узнав от лазутчиков о намерении. Вели-паши -- послать от Керпи-кёв против него сильный отряд, снялся с своей позиции у Ханы, в ночи с 25-го на 26-е (на 8-е июля), и сделал переход более 40 верст, без дорог, лесными балками, в окрестности мест. Менджигерта, разглашая, будто бы за ним идут главные силы. Затем, простояв на месте весь день и приказав пробить на имевшихся при драгунском дивизионе барабанах вечернюю зорю и зажечь большие костры, он перешел в ночи к уроч. Милледюзе. Там узнал он о движении через Зевин и расположении на ночлег между этим селением Хана турецкой партии, посланной для разведания о нашем летучем отряде. Как очевидно было, что эта партия не осмелилась бы двинуться так далеко вперед, если бы за нею не следовал сильнейший турецкий отряд, то князь Дондуков, ожидая быть атакованным, решился предупредить нападение, перешел высоты, отделявшие его от места ночлега Турок, и на рассвете атаковал их совершенно врасплох.
Неприятели, в числе трехсот человек, частью были истреблены, частью рассеялись, оставя на месте до сорока тел. Сам начальник их Черкес-бек ускакал в сопровождении только нескольких всадников. Захвачено 34 пленных, множество лошадей, оружия и проч. С нашей стороны убит офицер горской сотни и ранено 7 милиционеров (49).
В ночи с 25-го на 26-е июня (с 7-го на 8-е июля) из Конно-Мусульманского No 2-го полка, стоявшего в сел. Огузлы, для охранения сообщения Действующего корпуса с Александрополем, бежал в Карс помощник полкового командира, полковника Едигарова, подполковник Омер-бек, уведя с собою обманом до 30-ти человек, кои однако же все, за исключением четырех, на другой день, возвратились в наш лагерь. Появление этого беглеца в Карсе до того обрадовало Турок, что мушир тотчас произвел его в бригадные генералы, что доставило ему звание паши, а для отличия его от турецкого генералиссимуса назвали его Москов-Омер-пашою (50).