7. Право Султану, в случае надобности, открыть проливы всем силам своих Союзников.
8. Разрешение всем договаривающимся державам иметь консульства во всех портах Черного моря (7).
Из этих условий первые два были непосредственно приняты нашими уполномоченными, но с оговоркою, что ручательство в целости Турции не обязывает Россию к употреблению вооруженных сил. Мы обязывались не нарушать независимости и целости владений Порты, но не могли принять на себя обязанность охранять Аден, Тунис, либо Египет.
Что же касается до условий, имевших целью ограничение наших сил в Черном море, князь Горчаков решительно отверг их, напомнив обещания, данные уполномоченными Союзных держав, признавшими, что лучшими условиями будут те, которые согласят достоинство России с безопасностью Европы.
Тогда же князь Горчаков предъявил с своей стороны проект (contre-projet), на основании открытия проливов и свободного плавания в Черном море. Он доказывал убедительными доводами, что "причиною слабости морских сил Порты не были -- ни заключенные с нами трактаты, ни превосходство нашего флота. Эта слабость была последствием событий, независимых от России: возрождения Греции, сражения при Наварине, потери Алжирии и попыток к самостоятельности паши египетского и беев тунисского и триполиского, которые лишили Порту значительной части ее морских сил.
"На стороне Порты были и существуют доныне значительные выгоды: топографическая конфигурация Босфора, способствующая неодолимой защите; обладание укрепленными гаванями: Варною, Сизополем, Бургасом, Трапезонтом, и проч. и возможность быстрого сосредоточения сил. Напротив того, Россия, находясь в необходимости содержать флоты на четырех отдельных морях, разобщенных огромными пространствами, не может чрезмерно увеличить свои морские силы на Черном море. Опасения, внушенные Порте на счет наших морских учреждений, неосновательны. Наши эскадры никогда не могли высадить более 20-ти тыс. человек в продолжении трех недель, что, нисколько не угрожая Турции, могло послужить ей в пользу. В 1833 году, наш флот успел высадить в Босфоре только около 12-ти тыс. человек, которые, без сомнения, важны как вспомогательный корпус, но не могли быть страшны для Турции. Эскадры Англии и Франции не менее наших могут быть опасны Оттоманской Порте. Быстрота телеграфических сообщений дает средство судам, стоящим в Мальте и Тулоне, прибыть своевременно на защиту Константинополя, угрожаемого русским лотом, высланным из Севастополя. А кто может ручаться, что они когда-либо не появятся в виду Сераля с враждебною целью? И потому наш флот необходим для противодействия подобным покушениям.
Господство России на Черном море прекратится вместе со вступлением Турции в семью европейских держав. Закрытие проливов для военных флотов не было последствием сношений России с Портою; оно установлено издревле правом Оттоманской Порты; но Султан может открыть проливы для военных кораблей всех держав, с тем, чтобы выход из Черного моря был также для всех свободен" (8).
Представители Союзных держав отказались совещаться на основании проекта, предъявленного князем Горчаковым; но князь Горчаков и г. Титов склонили дипломатов к возобновлению совещаний конференции, предложив: "во 1-х, чтобы правило закрытия проливов Босфора и Дарданелл в мирное время, утвержденное древним законом Блистательной Порты и трактатом 1-го (13-го) июля 1841 года, оставалось ненарушимо; во 2-х, чтобы Султан сохранил право, в виде исключительной меры, открыть Дарданеллы и Босфор для иностранных флотов, которые Блистательная Порта сочтет нужным призвать для охранения своей безопасности" (9).
Этот проект, сообразный с видами Австрии, отвергавшей открытие проливов, расстроил намерение представителей Франции -- прекратить венские конференции и заставил графа Буля объявить, что, несмотря на недостаточность предложенных нами мер, они допускали соглашение. Французский министр иностранных дел, Друэн-де-Люи и английский уполномоченный лорд Джон Россель, по совещании с графом Булем, признали, что, для избежания затруднений, представляемых третьим пунктом, надлежало, как было предложено одним из уполномоченных Франции, предоставить определение морских сил в Черном море прямому соглашению прибрежных держав, России и Турции (10). Оба дипломата, возвращаясь к своим дворам, обещались поддерживать графа Буля; но как в Париже и Лондоне не хотели мира, то предложенные условия подверглись общему порицанию.
Лорд Дж. Россель был встречен весьма неблагосклонно в Англии, а Друэн-де-Люи навлек на себя неудовольствие Наполеона III и получил увольнение от должности министра иностранных дел. На его место был назначен граф Валевский.