Неприятель, под покровительством своей грозной артиллерии, подвигался вперед тихою сапою и строил новые батареи. Французы к 24-му августа (5-му сентября) довершили 7-ю параллель, вывели из нее подступ, на оконечности коего устроили плацдарм, и выйдя из него другою сапою, приблизились к контрэскарпу 2-го бастиона на 47 метров (22 сажени); а впереди Малахова кургана подвели головы сап ко рву закругленной части переднего фронта на 39 метров (около 18-ти сажен). Одновременно с тем, для действия по куртине между 2-м и Корниловым бастионами, были построены на скате Камчатского кургана две новых батареи, на 11 орудий. Англичане, на Воронцовской высоте, удлинили 5-ую параллель, вышли из нее вперед двумя сапами и подвели одну из них (левую) ко рву 3-го бастиона, на расстояние 85 сажен. Тогда же ими заложена новая батарея, для поражения исходящего угла 3-го бастиона. Против 4-го бастиона и Язоновского редута, а также на Херсонесских высотах, против 6-го бастиона, Французы заложили новые батареи (19).
Для замедления осадных работ, обороняющийся действовал артиллерийским и ружейным огнем, ежедневно с рассветом направляя выстрелы всех орудий на головы сап и стараясь разбросать туры, после чего открывался по рабочим картечный и ружейный огонь. Когда же осаждающий заставлял умолкать нашу артиллерию, тогда действовали по разрушенным сапам ружейным огнем и поражали их из малых мортир, для чего были сформированы особые подвижные батареи. По ночам, обороняющийся, пользуясь превосходным духом гарнизона, старался препятствовать успеху неприятельских работ небольшими вылазками. В ночи с 12-го (24-го) на 13-е (25-е) августа, командовавший цепью впереди 2-го бастиона, подпоручик Хайбетов, с командою из 70-ти охотников, атаковал и занял три французские ложемента. Одновременно с тем, две неприятельские колонны двинулись вперед, для овладения волчьими ямами у 2-го бастиона, но, встреченные картечью и ружейным огнем, отступили и потом ударили в штыки на наших охотников, которые, будучи поддержаны взводом Замостского полка, захватили в плен одного из французских солдат, взяли несколько ружей и прикатили в ров бастиона мантелет. Несколько спустя, Французы атаковали наши завалы впереди кур-тины и Малахова кургана и после рукопашной схватки овладели двумя завалами, но из остальных были выбиты Люблинского полка капитаном Поповым с 60-ю охотниками, причем потеряли 2-х человек пленными. С нашей стороны, в этих стычках выбыли из фронта 12 человек (20). В ночи с 18-го на 19-е (на 31-е) августа, были высланы с 3-го бастиона, против английских работ на Воронцовской высоте, 60 охотников Селенгинского полка при поручике Юдине, 30 пластунов и 2 матроса, служивших проводниками, под общим начальством войскового старшины Дани-ленка. Охотники направились частью по Докову оврагу, частью, левее, и подойдя к неприятелю скрытно, ворвались в английский подступ, выведенный из 5-й параллели. Неприятельские рабочие и траншейный караул, застигнутые врасплох, обратились в бегство и, достигнув позади-лежащих траншей, открыли сильный ружейный огонь. Часть наших охотников провожала Англичан батальным огнем, между тем как прочие разрывали подступ и сваливали в ров туры; а потом вся команда отошла в наши ложементы, захватив в плен одного из английских солдат и унеся 4 штуцера, снятых с убитых неприятелей, и 20 штук шанцевого инструмента. Урон наш в этой стычке состоял в одном убитом, 2-х раненых и одном без вести пропавшем. В то же время 10 охотников Прагского полка направились с батареи Жерве через Доков овраг, на правый фланг английской 2-й параллели, где, разбросав до 50-ти туров, взяли в плен двух Англичан и захватили несколько ружей и часть шанцевого инструмента. С нашей стороны здесь выбыло из фронта 3 человека ( }.
В продолжения времени с 5-го (17-го) по 23-е августа (4-е сентября), Французы, перед 4-м бастионом, продолжали подземную войну, настойчиво наступая булевыми колодцами с обеих сторон капитали, чтобы отрезать нашу галерею на капитали от боковых ходов; а с нашей стороны генерал Тотлебен готовился разрушить работы неприятельского минера небольшими зарядами (22).
После сражения на Черной, 4-е отделение гарнизона было усилено тремя дружинами Курского ополчения; по случаю сильной убыли в людях, Люблинский полк переформирован в один баталион, а Елецкий -- в два; Муромский же полк укомплектован вновь и приведен в двух-баталионный состав.
Сближение неприятельских подступов к нашим укреплениям, почти совершенно разрушенным, и огромная убыль гарнизона окончательно убедили князя Горчакова в необходимости уступить неприятелю развалины Севастополя. Мы уже видели, из письма его к военному министру, от 6-8-го августа, что он ожидал для этого только окончания постройки моста на Большой бухте. Несколько дней спустя, главнокомандующий писал:
"Наши укрепления Корабельной начинают совершенно разрушаться от неприятельского, почти беспрерывного, огня; в особенности же нам наносят вред бомбы, падающие в изобилии (a foison), и огонь стрелков, расположенных в весьма близких от нас траншеях. Вылазки невозможны; производить их -- значило бы вызвать со стороны неприятеля сильный огонь, который не позволил бы нам исправлять ежедневные повреждения, что необходимо для отпора в случае штурма. С 5-го по 11-е, мы потеряли убитыми, ранеными и сильно контуженными 5,743 человека, следовательно около тысячи человек в сутки. Ожидать, чтобы неприятель, совершенно разорив наши окопы, повел на нас штурм -- немыслимо. Выть может, он будет, по прежнему, громить нас 15 дней, и мы, потеряв еще 15,000 человек от бомбардирования, потеряем столько же на штурме. Предпринять отчаянную вылазку в больших силах также не послужило бы ни к чему; если бы даже нам уда-лось одержать минутный успех (на что впрочем нет никакой надежды), то через десять дней мы очутились бы в прежнем положении, потеряв 10,000 человек на вылазке, столько же от бомбардирования, и, кроме того, 15,000 при штурме, который мы все-таки должны были бы выдержать.
Мост на бухте будет готов через два или три дня, и я предполагаю оставить Южную сторону Севастополя 18-го, либо 20-го числа этого месяца...
Таково, любезный князь, мое положение. С марта месяца до сей поры мы держались в плохом убежище, не заслуживающем названия укрепленного лагеря, против неприятеля, превосходного в силе, обладающего средствами, беспримерными в Истории, который, во время моего прибытия сюда, уже теснил Севастополь сблизка и обеспечил себя с тыла неприступными укреплениями. В настоящее время мы достигли крайних пределов возможного, и я считаю долгом, в отношении к Государю и отечеству, стараться, по крайней мере, вывести севастопольский гарнизон, с наименьшею по возможности потерею, из безвыходного положения, в которое он поставлен. Это будет очень трудно; но я приложу к сему все мое старанье. Вчера, по зрелом обсуждении дела, я решился очистить Севастополь. Завтра опять поеду в Корабельную, чтобы окончательно принять меры для отступления. Я не созывал военного совета; быть может -- решусь на то в последние минуты; в настоящее же время необходимо сохранять тайну; в противном случае, неприятель насядет на нас во время исполнения. Впрочем -- здесь нет ни одного человека, который не считал бы безумием дальнейшей обороны..." (23).
Действительно, князь Горчаков, по-видимому, решась оставить Южную сторону, приказал генералу Тотлебену составить проект работ, необходимых для обеспечения отступления на Северную сторону.
Представленный проект был утвержден главнокомандующим 12-го (24-го) августа (в тот самый день, когда он известил военного министра о своем непременном намерении -- очистить Севастополь), и тогда же предприняты следующие работы: