В этот день, начальником 5-го отделения оборонительной линии был капитан 1-го ранга Микрюков, а начальником войск, за болезнью генерал-адъютанта князя Урусова, генерал-майор Сабашинский. Стенку (куртину) между лево-фланговою батареей (Никифорова) Малахова кургана и 2-м бастионом и самый бастион занимали четыре батальона Олонецкого полка, в числе 1100 человек под командою подполковника Алексеева. Стенку от 2-го бастиона до право-фланговой (Парижской) батареи 1-го бастиона обороняли три батальона Белозерского полка, в числе 1,200 челов. под начальством полковника Иванова 5-го, а на 1-м бастионе и в траншее до рейда были расположены два батальона Забалканского (Черниговского) полка, две роты Алексопольского полка, курская дружина No 48-го и две роты 4-го стрелк. батальона, всего до 1,700 челов. под начальством полковника Нейдгардта. Непосредственный резерв 5-го отделения, в Ушаковой балке и ближайших улицах Корабельной слободы, состоял из полутора батальона Алексопольского полка, двух батальонов Полтавского и двух баталионов Кременчугского полка, всего в числе 1,500 человек (25).
Ровно в полдень дивизия Дюлака, в составе 12-ти батальонов, числом до 5,000 человек, двинулась на штурм 2-го бастиона. Впереди шла бригада Сен-Поля. И здесь, подобно тому, как на Малаховом кургане, наши нижние чины, истомленные продолжительным ожиданием штурма, сойдя с банкетов и укрывшись по возможности от сильной канонады, ели кашу; генерал Сабашинский, в это время, говорил с капитаном генерального штаба Черняевым, присланным на 5-е отделение генералом Хрулевым, с предложением -- сменить 4-ою дивизией 8-ую, чтобы дать последней сколько-нибудь отдыха. "Ни за что не расстанусь с моею 8-ою дивизией -- отвечал Сабашинский -- давайте лучше закусим". Но едва лишь он успел вымолвить эти слова, как ударили тревогу. Французы, перебежав шагов 30 или 40, перескочили ров, почти совершенно засыпанный, мгновенно ворвались в бастион и опрокинули бежавшие в рассыпную им на встречу Олонецкие батальоны. Затем, увлеченные успехом, войска Сен-Поля, не заняв до-статочными силами бастиона, устремились вслед за Олонцами, уходившими в Ушакову балку, и достигли батареи Генериха. В эту самую минуту, заведывавший инженерными работами на 5-м отделении, 3-го саперного батальона капитан Лебедев, собрав остатки Олонецких батальонов и несколько сапер, атаковал Французов. Майор Ярошевич, с батальоном Белозерского полка, и сам генерал Сабашинский, взяв из резерва батальон Кременчугского пока майора Вакгаузена, ударили на неприятеля, который, между тем, успев заклепать ближайшие орудия, покушался остановить наши войска, но был выбит из бастиона, потеряв до полутораста человек убитыми и ранеными и несколько офицеров пленными: в числе убитых находились полковники Дюпюи и Жавель и начальник штаба 4-й дивизии, подполковник Маньян. О нашей стороны тяжело ранены: майоры Ярошевич и Вакгаузен и капитан Лебедев (26).
Генерал Сабашинский тотчас занял банкеты густою цепью, которая открыла огонь по бегущим Французам; тогда же картечью из двух полупудовых единорогов, которых неприятель не успел заклепать, было довершено расстройство бригады Сен-Поля; бригада же Виссона, состоявшая большею частью из войск еще никогда не бывших в огне, оставалась в траншеях (27).
Атака на куртину между бастионами 2-м и Корнилова была поведена несколько позже. Здесь Французы должны были пройти большее пространство и к тому же их движение было затруднено тройным рядом волчьих ям. Дивизия де-Ламотт-Ружа, в числе более 4,000 челов., кинулась густою толпою на куртину; в голове Французов устремились сам начальник дивизии и бригадные командиры Пикар и Бурбаки. Правая часть куртины тогда была занята Муромским полком, в составе двух баталионов, числом 700 человек, а левая -- двумя баталионами Олонецкого полка, в числе 550-ти чело-век. Как только на Малаховом кургане поднялась тревога, то на куртине ударили в барабаны и пехота обоих полков частью заняла банкеты,
частью стала позади куртины, в ротных колоннах. Французы были встречены картечью и ружейным огнем; но, несмотря на то, ворвались на куртину и опрокинули наши малочисленные баталионы, в самом начале боя потерявшие своих начальников. Командир Олонецкого полка, подполковник Алексеев 7-й, был окружен неприятеля-ми и захвачен в плен; командовавший Муромским полком, подполковник Ничик тяжело ранен; многие из офицеров выбыли из фронта. Бригада Бурбаки, под картечью батареи Геннериха и 4-х полевых орудий, прорвалась чрез нашу вторую линию, захватила полевые орудия и достигла Корабельной слободки (28).
Но успех неприятеля был непродолжителен.
Генерал Хрулев, перед началом штурма, находился на своей квартире, в одном из казематов Павловской батареи, вместе с генералами Лысенко и Ренненкампфом и с своими ординарцами. Они готовились обедать, как вдруг Хрулев, заметив необыкновенное движение войск на оборонительной линии, закричал: "штурм!" Все кинулись на коней и поскакали к главному резерву, стоявшему в Корабельной. Сам Хрулев, не имея возможности, за пылью и дымом, видеть, что делалось на Малаховом кургане, и полагая, что там неприятель отбит, повел Шлиссельбургский и Ладожский полки к слабейшему пункту -- 2-му бастиону, и уже на пути туда, получа известие, что Французы ворвались на Малахов курган, послал приказание генералу Лысенко, чтобы он шел с резервом 4-го отделения (9-ю дивизией) отбивать курган. Как между тем штурм на 2-й бастион уже был отражен Сабашинским, то Хрулев повернул вправо по направлению к куртине. Но еще до прибытия его со 2-ю бригадою 4-й дивизии, туда прискакали во весь опор из-за Аполлоновой балки четыре орудия 5-й легкой батареи 11-й артиллерийской бригады, под начальством капитана графа Тишкевича, которые осыпали картечью занятую неприятелем батарею Геннериха, и, вслед за тем, по приказанию Хрулева, подполковник Маллер, с 3-м батальоном Шлиссельбургского полка, выбил Французов с батареи, а майоры Новацкий и Львов, с двумя батальонами Севского полка, опрокинули неприятеля с части второй линии, примыкавшей к горже Малахова кургана. Таким образом, очистив совершенно вторую линию, Хрулев поскакал на курган. За ним в след ускоренным шагом двинулся Ладожский полк (29). Французы, покушаясь устроиться между нашею второю линией и куртиною, были атакованы с фронта подполковником Маллером с Шлиссельбургским и майором Новацким с Севским полками, а с фланга, вышедшими из Ушаковой балки полками: графа Забалканского (Черниговским), полковника Нейдгардта, и Кременчугским, майора Вакгаузена, и прибывшим с Лабораторной батареи, одним Полтавским батальоном майора Грушки. Генерал Сабашинский, по отбитии штурма на 2-й бастион, приняв начальство над этими войсками, опрокинул неприятеля, не позволил ему удержаться на куртине и заставил его скрыться в ближайших траншеях. Но едва лишь была отражена эта атака, как Французы снова пошли на штурм 2-го бастиона и куртины. Против 2-го бастиона двинулась опять бригада Сен-Поля, вместе с бригадою Биссона и гвардейским стрелковым баталионом, а против куртины -- дивизия де-Ламотт-Ружа. Французы успели взойти на бруствер 2-го бастиона и прорваться чрез куртину; но, будучи совершенно расстроены огнем батарей Парижской [ Парижская батарея была построена в конце мая (в первой половине июня) и образовала часть 1-го бастиона; она состояла из двух фасов, назначенных -- левый для действия по Килен-балочной высоте, а правый -- для фланкирования слева 2-го бастиона ] и Лабораторной [ Лабораторная батарея построена в первой (во второй) половине февраля, для фланкирования справа 2-го бастиона ] и встречены пехотою генерала Сабашинского, понесли огромный урон; а канонада с пароходов: Херсонес, Владимир и Одесса, под начальством капитанов: Руднева, Бутакова и Попандопуло, довершила их поражение.
В день штурма 27-го августа (8-го сентября), . наши пароходы занимали места у южного берега Большой бухты, между Аполлоновою балкою и Павловскою батареей, и когда неприятель открыл усиленное бомбардирование, приготовились к движению. Те из них, которые были назначены защищать наше левое крыло, немедленно пошли полным ходом: Херсонес и Одесса к Голландии; а Владимир прямо к северному краю французской батареи, сооруженной для обстреливания Рейда. Проходя мимо Ушаковой балки, последний пароход пустил несколько бомб по (бывшему) Камчатскому люнету; неприятельская батарея стреляла рикошетно по пароходу бомбами; но все они перелетали, не нанося никакого вреда нашим морякам. м, лишь только открылась Килен-балка, Владимир открыл с правого борта огонь бомба-ми и картечью по бегущим на штурм наших укреплений. Французам. Неприятельская Килен-балочная батарея стала стрелять по пароходу; но как на ней не ожидали, чтобы он так смело подошел к самому входу в бухту, то все снаряды перелетали через пароход. Пользуясь тем, капитан Бутаков успел стать на такое место, где, действуя по неприятельским войскам, он был прикрыт от выстрелов Килен-балочной батареи и где Рейдовая батарея не могла, для действия по нем, достаточно понизить свои орудия. Таким образом Владимир подвергался только штуцерному огню из траншей. В продолжении пальбы пароход сносило к берегу и корму его по преращении хода вперед заворачивало к берегу, что заставило его, для поворота всем бортом к неприятелю, маневрировать, проходя -- то под северным, то под южным берегом рейда, чтобы становиться на прежнем, выгодном для действия, месте. В половине 4-го часа, Владимир, в продолжении трехчасового боя, потеряв убитыми и ранеными 15 человек и получив 21 пробоину ядрами и 62-х-фунтовыми бомбами, остановился у Аполлоновой балки, чтобы несколько оправиться, а в 4 часа прошел срединою рейда и, опять став близ французской батареи, снова стрелял по не-приятельским резервам, бежавшим на штурм к Малахову кургану. Когда же, в 9 часов вечера, началась в Корабельной амбаркация войск, Владимир перевез на Северную сторону -- сперва 1,300, а потом, в 5 часов утра, еще 1,190 чел. Во время высадки в Куриной балке, неприятель стал бросать в пароход бомбы с батареи у рейда; но как только корма Владимира освободилась от людей, он, в свою очередь, открыл огонь по французской батарее; а потом пошел в Южную бухту и не прежде стал на якорь между Северною пристанью и Сухою балкою, как удостоверясь, что уже больше никого из наших не оставалось в городе (30). По словам писателя, которого отнюдь нельзя подозревать в пристрастии к Русским: "Геройское и величественное, хотя и бедственное для Французов, зрелище представлял в особенности столь славный своими прежними подвигами пароход Владимир, который, под начальством Бутакова, подойдя быстро под выстрелы укреплений Лаваранда (Килен-балочных редутов), давал залпы то с одного, то с другого борта, по-видимому, нисколько не страдая от огня наших батарей и внося гибель и смятение в ряды штурмовых колонн. Трудно сказать, сколько пало Французов у 2-го бастиона. Никогда -- говорят -- не было на таком пространстве столько убитых и раненых" (31). Один из бригадных командиров, Сен-Поль -- был убит; другой, Биссон -- тяжело ранен. В 85-м линейном полку выбыли из фронта все штаб-офицеры и остатком полка командовал капитан. Бригада Бурбаки, прорвавшаяся чрез куртину до ближайших строений Корабельной, была принуждена столь же быстро уйти назад. Бригада Пикара, потеряв убитыми и ранеными своего командира и почти всех штаб-офицеров, также была отброшена в траншею (32).
Двукратная неудача нападения на куртину заставила генерала де-Ламотт-Ружа послать к начальнику полевых батарей, стоявших у Ланкастерской батареи, Сути, с просьбою о поддержании штурмующих войск действием артиллерии. Полковник Сути сказал присланному офицеру, чтобы он обратился к генералу Бёрё, который, с своей стороны, отозвался на то, что "следует испросить разрешение состоявшего при главнокомандующем, начальника артиллерии, генерала Тири" (Thiry).Когда же наконец начальник штаба Мартимпрей доложил о том самому генералу Пелисье и получено было приказание поддержать пехоту огнем артиллерии, тогда находившийся в свите главнокомандующего полковник Гюгене (Huguenet) вызвался провести батареи по местности ему совершенно известной. Оказалось, что артиллерия могла двигаться по указанному им направлению не иначе, как колонною в одно орудие, и, подходя к нашей куртине, должна была выстраиваться под градом ружейных пуль и картечи. Все усилия неприятельской артиллерии выехать на позицию были напрасны. Батарее Дешана (Deschamps) не удалось сделать ни одного выстрела; большая часть прислуги пала; из 96-ти строевых лошадей осталось всего-на-все три или четыре. Полковник Сути был изранен. Командир другой его батареи капитан Рапатель был поражен смертельно, а полковник Гюгене убит на повал. Несколько других артиллерийских штаб-офицеров выбыло из фронта. Сам Боске, стоявший за бруствером. передней параллели и распоряжавшийся оттуда с обычным ему хладнокровием, был поражен в бок осколком гранаты. Французы были принуждены оставить на месте четыре орудия и бросили бы все остальные, если бы не спасло их действие осадных батарей против куртины (33). Эта канонада, вместе с тучею ружейных пуль, летевших с левого фронта Малахова кургана во фланг и в тыл войскам, оборонявшим куртину, нанесла им огромные потери. Командир графа Забалканского (Черниговского) полка, полковник Нейдгардт был тяжело ранен; командир Кременчугского полка Вакгаузен -- ранен. Войска наши гибли, почти не имея возможности поражать неприятеля, засевшего во рву и за наружною крутостью бруствера; в продолжении получаса, солдаты обеих сторон, разделенные одни от других только толщею бруствера, перестреливались в упор и бились камнями. Наконец -- генерал Сабашинский, видя, что Малахов курган все еще оставался в руках неприятеля, уже в 3-м часу, решился оставить занятую Французами часть куртины. Севский и Шлиссельбургский полки, отойдя во вторую линию, стали вправо от батареи Геннериха; а полки 8-й дивизии -- частью в траншее, правее 2-го бастиона, частью в самом бастионе (34).
Вскоре затем двинулась в помощь дивизии Дюлака, в числе 2,500 человек, следовавшая в резерве бригада Мароля. Полки 15-й и 96-й линейные, незадолго пред тем прибывшие в Крым и состоявшие в комплектном числе, кинулись на валы. Ни картечь, ни ружейный огонь в упор, не могли остановить их, и уже трехцветное знамя развевалось на 2-м бастионе. "Сюда! на валы!" кричал генерал Сабашинский. Солдаты его, вскочив на бруствер, встретили Французов ударом в штыки; другие, внутри бастиона, дрались в рукопашную штыками и прикладами, поражали неприятеля, опрокинутого в ров, камнями и осколками бомб. Этот ужасный бой продолжался не долее нескольких минут. Французы не только совершенно очистили бастион, но выскочили из рва и бежали в ближайший из своих плацдармов, провожаемые батальным огнем со 2-го бастиона и картечью с Лабораторной и Парижской батарей. Потери неприятеля были огромны: сам Мароль был убит; множество штаб и обер-офицеров выбыло из фронта. Ров бастиона и все пространство впереди его были наполнены телами Французов. Неприятельские войска, занявшие куртину, также были поддержаны резервом -- отборными войсками гвардейских гренадер и вольтижеров, под начальством генералов Уриха и Понтеве. Но и здесь Французы понесли страшную потерю: один из отличнейших генералов их -- Понтеве был смертельно ранен; генерал Меллине, полковники Бланшар и Монтера, несколько штаб-офицеров и многие обер-офицеры четырех гвардейских полков были убиты, либо ранены; а несколько офицеров и полтораста нижних чинов захвачены в плен нашими войсками (35).