В это время 4-й бастион, угрожаемый близостью французских подступов и громимый сосредоточенным огнем осадных батарей, подвергался не меньшей опасности со стороны подступов, веденных против редута Шварца, по узкой возвышенной площадке, между Городским оврагом и Загородною балкою. Атакующий мог, смело выйдя вперед по этому направлению, затруднить сообщение редута с городом, Чтобы остановить наступление неприятеля по площадке, решено было устроить на ней линию контр-апрошей. Сообразно профили местности, приходилось расположить эту линию в 75-ти саженях от редута и в 50-ти от ближайших подступов неприятеля, и как при этом наши резервы находились бы далее не-приятельских от контр-апрошей, то найдено полезным расположить за ними, в расстоянии не далее 25-ти сажен, другую контр-апрошную линию, соединив ее траншеями с позади лежащими укреплениями.
Эти обе линии контр-апрошей предполагалось вооружить сперва легкими орудиями, а потом, по утолщении насыпей, орудиями большого калибра, причем имелось в виду предохранить устроенные в них батареи от продольного огня французских траншей, загнув назад фланги контр-апрошей и устроив в них траверсы и кремальеры (34).
Исполнение этого смелого предприятия было поручено тому самому генералу, который столь успешно соорудил Килен-балочные редуты -- генерал-майору Хрущову. На работы назначены два баталиона Суздальского полка, в числе около 800 человек, а в прикрытие -- три баталиона Екатеринбургского и два батальона Волынского полка (до 2,200 человек). Постройка ложементов была возложена, под ведением капитана 1-го саперного батальона Ахбауера, на инженер-штабс-капитана Тидебеля (35).
С наступлением ночи 11-го (28-го) апреля, вышло прикрытие из редута и батарей Забудского. Екатеринбургские батальоны, в ротных колоннах, стали впереди места, указанного для ложементов и выслали цепь; за флангами линии расположились Волынские батальоны, в колоннах к атаке. Вслед за ними были высланы из редута назначенные для работ два батальона Суздальского полка. А между тем сгустились тучи и настала темнота, продолжавшаяся около трех четвертей часа, пользуясь чем войска приступили к работе. Французы заметили ее уже тогда, когда рабочие успели несколько прикрыться. Неприятельские траншеи осветились сильным ружейным огнем; пальба продолжалась всю ночь, но наша работа кипела, и к рассвету четыре ложемента, каждый на 30 или 40 стрелков, были готовы и снабжены бойницами из мешков, а задние крутости их сгласированы, для обстреливания их с редута Шварца. Урон наш во всю ночь не превышал 15-ти человек. До окончания работ, ложементы были заняты штуцерными, которые тотчас открыли огонь по неприятельским траншеям. Французы, в ответ, обстреливали ложементы ядрами и гранатами и успели повредить один из них до такой степени, что находившиеся там стрелки были принуждены перейти в соседние ложементы.
Для работ в следующую ночь, снова были назначены два батальона Суздальского полка, а в прикрытие -- три батальона Екатеринбургского и два батальона Алексопольского полков.
12-го (24-го) апреля, в сумерки, прибыли к редуту 1-й и 3-й батальоны Екатеринбургского и два батальона Суздальского полков, а 2-й батальон Екатеринбургского полка и 3-й и 4-й Алексопольские батальоны стали в Городском овраге, у батареи Забудского. Когда же стемнело, генерал Хрущов выслал из редута Шварца вперед цепь охотников, под начальством генерального штаба штабс-капитана Лаврова, и двинул вслед за ними два батальона Екатеринбургского полка, из коих, по его приказанию, две роты сменили штуцерных в ложементах, а прочие шесть, в ротных колоннах, составили резерв; 2-й Екатеринбургский батальон расположился ложементов, а Алексопольские батальоны остались на дне Городского оврага, в общем резерве. Едва лишь Екатеринбургские роты успели подойти к ложементам, как Французы, в довольно значительных силах, выйдя из своей траншеи, кинулись им на встречу. У левого ложемента закипел рукопашный бой; прочие же ложементы были мгновенно заняты неприятелем, который стал разрушать их, открыв в то же время сильный ружейный огонь по нашим ротным колоннам. Екатеринбургцы, объятые безотчетным страхом, подались назад, стреляя вверх, но генерал Хрущов удержал отступавшие части, восстановил в них порядок под жестоким огнем и двинул их вперед на занятые неприятелем ложементы. Подполковник Богенский и офицеры Екатеринбургского полка, в голове своих солдат, с барабанным боем и громким криком "ура", пошли навстречу Французам, выбили их из ложементов и отбросили в траншею. Французы порывались снова овладеть ложементами, но были удержаны Екатеринбургцами, поддержанными резервом. Французы, окончательно отступив в свои траншеи, открыли жестокий ружейный огонь по ложементам, одновременно с канонадою батарей, как по ложементам, так и по редуту Шварца, но, несмотря на то, храбрые саперы и Суздальцы, к рассвету 13-го (25-го) апреля, не только исправили разрытые ложементы, но усилили их профиль и устроили во второй линии два новых ложемента (36).
В этом деле мы потеряли убитыми 5 офицеров и 53 нижн. чин., а ранеными и контуженными 13 офицеров и 319 нижних чинов. В числе смертельно раненых находились: подполковник Богенский, капитан Ахбауер и генерального штаба штабс-капитан Лавров. Генерал-майор Хрущов, отдавая должную справедливость храбрости чинов, участвовавших в деле с 12-го (24-го) на 13-е (25-е) апреля, отозвался с особенною похвалою о генерального штаба подполковнике Циммермане (37).
У неприятеля выбыло из фронта 11 офицеров и около 200 нижних чинов (38).
В следующие дни, несмотря на сильный огонь Французов, обе линии контр-апрошей, имевшие около 250 сажен протяжения, были почти совершенно устроены, снабжены траверсами и соединены, как между собою, так и с редутом Шварца, ходами сообщения. Во время этих работ убит инженер-поручик Фащевский и смертельно ранен подпоручик Тржетржевинский. Вместе с тем, контр-апроши вооружены девятью 6-ти-фунтовыми мортирками, которые, вместе с стрелками, беспрестанно действовали по ближайшим неприятельским работам.
Таким образом и впереди редута Шварца, как и на левом фланге оборонительной линии, нам удалось предупредить неприятеля. "Il semble vrаiment -- писал генерал Боске -- que l'ingenieur russe re ponde jour pаr jour а toutes nos idees, а tous nos projets, comme sll аvаit аssiste а nos conferences. Sаns fаire tort а son intelligence trop bien prouvee, je pense аujourdlrаi pаrticulierement а des espions... (39). (Право, кажется, что русский инженер отвечает день в день на все наши мысли, на все наши предположения, как будто бы он участвует в наших совещаниях. Отдавая справедливость его искусству, доказанному на опыте, я все-таки подумываю о лазутчиках...).