Генерал-адъютант Хомутов, тогда находившийся в Новочеркаске, отправился в город Тамань, предписав походному атаману генерал-лейтенанту Краснову принять самые деятельные меры для обороны Таганрога, и предложив таганрогскому военному губернатору, графу Толстому -- вывезти из города: девичий институт, денежные суммы и казенное имущество, и ввести в устья Дона казенные пароходы.
Союзные адмиралы, войдя в Азовское море, выслали 20 небольших пароходов и множество легких судов к Бердянску, 15-го (27-го) мая, и не найдя там войск, сожгли без сопротивления магазины с 40 тысячами четвертей пшеницы и истребили все суда, не пощадив и рыбацких лодок.
16-го (28-го) мая, часть неприятельской флотилии, в числе 13-ти вымпелов, появилась перед Арабатом и в 6 часов утра открыла по левому фасу укрепления канонаду, на которую могли отвечать только пять 24-х-фунтовых орудий. Несмотря на сильный огонь многих неприятельских орудий большего калибра, наша артиллерия не прекращала пальбы и нанесла вред двум из ближайших судов. Спустя три часа, неприятель удалился в море. С нашей стороны урон состоял в 7-ми убитых и 45-ти раненых нижних чинах; в укреплении взорван пороховой ящик. Неожиданное Союзниками сопротивление Арабата заставило их увеличить эскадру, вошедшую в Азовское море. С этою целью французские суда отделились от английских и отплыли к Керчи, чтобы, усилясь там частью флота, присоединиться к Англичанам, 21-го мая (2-го июня), на таганрогском рейде.
Между тем, капитан Лайонс, с английскими судами, 16-го (28-го) мая, прибыв к Геническу, открыл огонь по финляндским и греческим судам, там стоявшим, зажег их и чрез парламентера потребовал выдачи всех казенных судов и провиантских магазинов, находившихся в городе, и, получив отказ, открыл огонь со всей эскадры. Князь Лобанов, не желая подвергать вверенные ему войска напрасной потере, вывел их из города и расположил у ближайших колодцев, в пяти верстах от Геническа. Около полудня, неприятель, спустив семь шлюпок, вооруженных фалконетами, отправил их в пролив; одни из них сели на мель, а другие стали жечь стоявшие там суда и лодки.
Тогда князь Лобанов, быстро подведя к проливу два орудия, с прикрытием из двух рот и казачьей команды, открыл огонь по английским шлюпкам и заставил их возвратиться к эскадре, которая, вслед затем, отошла от берега. Пользуясь тем, князь Лобанов ввел свои войска в город и принял меры для потушения пожаров, произведенных неприятельскою канонадою. Из находившегося на Генической пристани казенного провианта и фуража, всего 117,725 четвертей, сгорело около 100 тыс. четвертей; сожжены Англичанами 48 судов и лодок. Чтобы удержать неприятеля, в случае покушения его пробраться в Сиваш, князь Лобанов устроил две батареи, для обстреливания пролива, и присоединил к своему небольшому отряду Черноморские казачьи батальоны NoNo 2-го и 8-го, которые были отпущены из Севастополя на родину; вслед затем пришел к Геническу присланный князем Горчаковым из Евпаторийского отряда стоявший у Перекопа, Сводный уланский полк с 4-мя орудиями 12-й конно-легкой батареи (13).
20-го мая (1-го июня), вечером, неприятельская эскадра прибыла к Таганрогу. В продолжении ночи поднялся сильный восточный ветер, от которого понизилась вода на таганрогском рейде; Союзная эскадра была принуждена отойти от города версты на три. На следующий день пришли к неприятелю из Еникале 9 пароходов и 24 шлюпки; а 22-го мая (3-го июня), Союзники, снова приблизясь к берегу на хороший пушечный выстрел, послали в город с требованием выступления оттуда наших войск и выдачи казенного имущества. Командовавший войсками в Таганроге, генерал-лейтенант Краснов успел собрать до 2,500 человек, но, не имея артиллерии, мог принять меры только для отражения неприятельского десанта, в ожидании коего приказал вывозить из города находившийся там казенный запас провианта в селение Николаев, лежащее верстах в 12-ти от Таганрога.
В ответ на предложение неприятельского парламентера -- сдать город, генералы Краснов и граф Толстой отправили таганрогского прокурора Войну и состоявшего при военном губернаторе по особым поручениям барона Франка, приказав им объявить: во 1-х, что наши войска не оставят города без боя, и во 2-х, что начальствующие над войсками и в городе благодарят неприятеля за его человеколюбивое расположение к жителям Таган рога, и что если он действительно не желает на носить вред мирным жителям, то может, не открывая бомбардировки по городу, выдти на берег, и в таком случае пусть оружие решит, кому владеть Таганрогом. Неприятель, раздраженный таким ответом, тотчас открыл сильный огонь и, после получасового бомбардирования госпиталей и крепостных верков, выслал до 50-ти гребных судов с орудиями и ракетными станками, которые, подойдя сперва к бирже, а потом к городу, стали его обстреливать; несколько раз неприятели покушались сделать высадку, но каждый раз были отражаемы казаками и волонтерами; а стоявший на берегу с гарнизонным полубаталионом, отставной саперный подполковник Македонский повел вперед одну из рот, ударил в штыки и опрокинул неприятеля к лодкам.
После этой неудачи, Союзники еще с полчаса продолжали бомбардировать город, а потом, около 4-х часов пополудни, ушли в море и на следующее утро, 28-го мая (4-го июня), отправились к Мариуполю. Урон наш был незначителен: убиты один казак и 11 жителей; ранены: 2 офицера, 12 нижних чинов и 47 жителей. Сгорело около ста магазинов и других зданий; повреждены выстрелами: 4 церкви, 4 казенные строения и 52 частных дома (14).
24-го мая (5-го июня), утром, Союзная эскадра, прибыв к Мариуполю, потребовала выдачи казенного имущества, и, получив отказ, открыла в 9 1/2 часов огонь по городу; через полчаса пять вооруженных неприятельских баркасов вошли в устье реки Калмиуса. Командир Донского казачьего No 66-го полка, подполковник Кастрюков, желая спасти суда, стоявшие в лимане реки, спешил своих казаков, рассыпал их по берегу в цепь и открыл огонь по баркасам, что заставило их удалиться. Тем не менее однако же несколько неприятельских матросов успели выдти на берег и зажгли ближайшие строения и магазины, большею частью принадлежавшие австрийским подданным и другим иностранцам. Около 6-ти часов пополудни, Союзная эскадра ушла в море и вечером того же дня появилась у Ейска. На следующий день, 25-го мая (6-го июня), неприятель потребовал выдачи казенного имущества. Жители города просили местное начальство не подвергать их бомбардированию напрасным сопротивлением. Начальник Ейского военного округа, Черноморского казачьего войска полковник Борзиков, приняв во внимание, что не было никакой возможности отразить неприятеля, решился вступить с ним в переговоры. Небольшое количество казенного провианта и фуража, находившееся в городе, было истреблено и впоследствии добровольно пополнено тамошним купечеством. Подобным же образом уничтожены запасы в Темрюке и других приморских пунктах (15). По упразднении Черноморской береговой линии, оставались наши войска только в Анапе и Новороссийске, пунктах, ближайших к Кубанской линии и могших оказать сопротивление небольшим неприятельским отрядам. Но, по занятии Союзниками Керчи и появлении в Азовском море их сильного флота, Наказный атаман войска Донского, генерал Хомутов, опасаясь подвергнуть гибели гарнизоны помянутых укреплений, приказал очистить их, что и было исполнено в конце мая (в начале июня).
Адмиралы Союзных эскадр, узнав о том, отправились в Анапу и, прибыв туда, 2-го (14-го) июня, нашли уже Турок. Крепость, вооруженная более нежели ста орудиями, могла бы оказать сопротивление неприятелю, если бы в ней были колодцы с хорошею водою. Выступая из Анапы, наши войска оставили за собою только одни развалины. Орудия, заклепанные, были сброшены с изломанных лафетов; пороховые погреба взорваны; казармы сожжены; крепостная ограда в нескольких местах разрушена взрывами (16).