Вслед за первою попыткою неприятеля на бастион Корнилова, бригада Ниоля, направясь по Докову оврагу, взошла на правую его отлогость и быстро ударила на батарею Жерве. 5-й стрелковый батальон, шедший в голове французской колонны, несмотря на сильный огонь батареи, взобрался на невысокий бруствер ее, у которого местами вовсе не было рва, и после упорного рукопашного боя с 1-м батальоном Полтавского полка, считавшим в своих рядах не более 300 человек, заставил его отступить. Командовавший нашим баталионом, майор Борн, оставя два взвода на левом фланге батареи Жерве, для защиты прохода к правому фасу бастиона Корнилова, отвел назад своих остальных людей и артиллерийскую прислугу. Французские стрелки, поддержанные 19-м линейным полком, бросились вслед за Полтавцами, достигли (большею частью разрушенных) домиков, на западном скате Малахова кургана, и засели в них, между тем как огонь правого фаса Корнилова бастиона и 6-ти полевых орудий, стоявших за ретраншаментом у острога, остановил прочие войска бригады Ниоля (52).
В то самое время, когда неприятель, после многократных отчаянных усилий, успел прорваться на одном из пунктов нашей оборонительной линии, генерал Хрулев, зорко следя за ходом боя, явился там, где наиболее угрожала опасность. Подъезжая к Докову оврагу, он встретил возвращавшуюся с работ 5-ую мушкатерскую роту Севского полка, под начальством штабс-капитана Островского. Неустрашимый воин построил эту горсть войск (всего 188 человек) за ретраншаментом и, обратясь к солдатам со словами: "Благодетели мои, в штыки! за мною! Сейчас придет дивизия!" повел их, без выстрела, против Французов и приказал идти вслед за собою майору Борну с остальными людьми Полтавского баталиона. Уже французские саперы поворачивали против нашего ретраншамента орудия батареи Жерве, когда подоспел Хрулев с Севцами и Полтавцами и опрокинул неприятелей. Французы, засевшие в домиках на западной покатости Малахова кургана, видя себя отрезанными от следовавших за ними подкреплений, открыли огонь из дверей и окон занятых ими построек и оборонялись весьма упорно. Надлежало брать штурмом каждый домик. Наши солдаты взлезали на крыши, разбирали их, били камнями укрывавшихся в строениях Французов, либо врывались в окна и двери, дрались штыками и прикладами, и наконец выбили неприятеля из домиков, захватив в плен одного штаб-офицера, 8 обер-офицеров и до ста нижних чинов.
Как в то время уже была отбита атака Англичан на 3-й бастион и на Пересыпь, то прибывшие к нашим войскам подкрепления, большею частью, направились в помощь войскам, сражавшимся под личным начальством Хрулева. числа присланных, по его приказанию, генерал-лейтенантом Павловым, 6-ти рот Якутского полка, две роты, под командою подполковника Новашина, ударили на Французов с фронта, одновременно с атакою прочих 4-х рот, полковника Аленникова, со стороны Докова оврага. Неприятель окончательно был сбит с батареи Жерве и преследован за бруствер. К сожалению, успех на этом пункте нам стоил дорого; наиболее же пострадала Севская рота, в которой осталось всего-на-все 33 человека. В числе падших был храбрый Островский, убитый в самом начале боя; после него принял начальство над ротою подпоручик Келлер.
Вскоре затем подошли к Малахову кургану 4 батальона Елецкого полка, высланные туда из города, начальником штаба князем Васильчиковым, по первому известию о штурме. 3-й батальон был оставлен на батарее Жерве, прочие же, по приказанию Хрулева, отведены назад и составили ближайший резерв этой батареи.
По отбитии нашими войсками неприятеля, генерал Ниоль еще два раза покушался овладеть батареею, но каждый раз был отражаем ружейным огнем и картечью, причем, по недостатку артиллерийской прислуги, которая почти вся была перебита, солдаты Севского, Якутского и Елецкого полков заряжали орудия. Наконец -- Французы, понеся огромный урон, скрылись в Доковом овраге и в своих траншеях (53).
Несколько спустя после атаки Французов на Малахов курган, Англичане штурмовали 3-й бастион и батареи на Пересыпи.
Находясь в расстоянии около четырехсот шагов от этих укреплений, английские войска должны были пройти значительное пространство под выстрелами нашей артиллерии. В 3 1/2 часа утра лорд Раглан подал условленный сигнал к наступлению. Штурмовые колонны легкой и 4-й дивизий тотчас стали выступать из траншей; но как для выхода их оттуда не было заблаговременно приготовлено ступеней, то движение колонн замедлилось и было произведено небольшими частями и в беспорядке. Начальник правой колонны, полковник Ей (Yea), видя совершенную невозможность вести на штурм нестройную толпу своих людей, хотел подать сигнал к сбору; но отозвать назад солдат, рассыпавшихся между траншеями и нашими батареями, было столь же трудно, как и двинуть их вперед; в довершение суматохи, резервы, выйдя наспех из траншей, смешались со штурмовыми колоннами.
Начальник 3-го отделения оборонительной линии, контр-адмирал Панфилов, при появлении неприятеля, тотчас встретил его картечью с бастиона, а генерал-майор Лисенко -- залпами расставленного по банкетам Брянского полка. Головные части неприятельских колонн, бросив лестницы и фашины, подались назад, но вскоре, снова устроившись, вторично пошли на штурм. Одна из колонн направилась на батареи Будищева и Яновского; другая -- прямо на 3-й бастион и стала разбирать впереди его засеки; некоторые из Англичан легли наземь и открыли пальбу по амбразурам бастиона. Командир 4-й дивизии Джон Кемпбель, видя страшный урон, понесенный его полками, кинулся вперед и был поражен наповал; почти все полковые командиры и другие начальники войск выбыли из рядов. Полковник Виндгам, устроив наскоро 4-ю дивизию, повел ее на 3-й бастион и на соседственные батареи. Англичане уже успели растаскать часть засеки и срубить несколько палисадов, когда старый, но бодрый как юноша, генерал-майор Лисенко вскочил с охотниками Брянского полка на бруствер; неприятель, осыпанный градом ружейных пуль и картечью, был отброшен в Доковый овраг. Тогда же английская колонна, снова двинувшаяся на исходящий угол бастиона и ломавшая засеку, и другая, направленная на правый фас, также были встречены пальбою и принуждены отступить частью в Доковый овраг, частью в Лабораторную балку. Сам Раглан, кругом которого несколько человек его свиты было убито, должен был удалиться с места побоища в ближайшую параллель.
Одновременно с нападением на 3-й бастион, Англичане атаковали наши батареи на Пересыпи. Бригада Эйра, 3-й дивизии, в составе пяти баталионов (всего до 2,000 челов.), имея в голове 200 охотников от всех частей бригады, двинулась вниз по Сарандинакиной балке, а бригада Барнара, той же дивизии. спустилась по Лабораторной балке. Как и в прежние дни, ночные секреты, расположенные впереди наших батарей, на рассвете сменялись штуцерными. Едва лишь окончилась смена, как густая цепь Англичан бросилась на 37 штуцерных и 12 матросов, стоявших в секретах, и заставила их отступить от каменоломни к батарее Сталя, с потерею 6-ти человек. Неприятельские охотники и шедший за ними 18-й полк (в однобатальонном составе), не решаясь однако же штурмовать наши укрепления, засели в строениях и за оградами садов, в лощине, у спуска с Зеленой горы. Батареи Брылкина, Сталя и Перекомского, под распоряжением флигель-адъютанта капитана 1-го ранга Кислинского, встретили неприятеля сильным огнем. Англичане, в нескольких колоннах, покушались овладеть нашими батареями, но были постоянно отражаемы картечью и огнем прикрывавшего батареи на Пересыпи Охотского полка, под командою подполковника Малевского, и нескольких рот Томского полка. Одна из неприятельских колонн атаковала батарею у Грибка и была опрокинута двумя ротами Томского полка, с потерею нескольких человек пленными (54).
В 6 часов утра, штурм был отражен на всех пунктах. Неприятель скрылся в свои траншеи, и только лишь бригада Эйра оставалась в строениях впереди Пересыпи и на уступе крутости левее 4-го бастиона. Непосредственно после отступления неприятельских колонн, был открыт жестокий огонь со всех французских и английских батарей; наши укрепления отвечали им столь же усиленным огнем. Для уменьшения потерь, войска на бастионах были по возможности укрыты от выстрелов, а резервы осажены за ретраншамент.