Несмотря однако же на наше превосходство в числе войск, местность, занятая неприятелем, представляя нам значительные затруднения, как бы уравновешивала силы обеих сторон. Высоты между Черною речкою и Килен-балкою образуют плато, наибольшая ширина коего не превосходит 350-ти сажен. Между верховьем Килен-балки и обрывами Сапун-горы находится превосходная позиция, длиною до 500 сажен, прикрытая со стороны Севастополя двумя оврагами: влево лежащий впадает в Килен-балку, а вправо -- Каменоломный идет по направлению к Черной речке. Таким образом узкий промежуток между вершинами этих оврагов составляет единственную удободоступную часть позиции. Вообще все пространство от Каменоломного оврага до балаклавской дороги, на протяжении около 10-ти верст, почти недоступно по крутизне скатов и глубине обрывов Сапун-горы. Наступление против неприятеля, занимавшего позиции на Сапун-горе, было возможно только по немногим весьма трудным путям. На высоту северо-восточной части этого хребта, где находился правый фланг английской армии вели от инкерманской плотины, пересекающей Черную речку близ Большого рейда. две дороги: одна, так называемая Саперная, поднимается по Георгиевской балке, и спустясь в Килен-балку, ведет чрез Каменный мост, в Корабельную слободу, а другая от инкерманского моста, поворотив влево, поднимается вдоль каменоломни на Сапун-гору и выходит на Воронцовскую дорогу, которая, по Лабораторной балке и через Пересыпь, ведет в Севастополь. Далее к югу, можно было наступать против неприятеля по трем, также весьма неудобным путям: 1) от брода на Черной речке, через водопроводный канал, и далее, по чрезвычайно крутому скату Сапун-горы, к Воронцовской дороге; 2) Воронцовская дорога, двигаясь по которой, надлежало подняться на Сапун-гору и пройти между укреплениями циркумвалационной линии; 3) дорога из Балаклавы, чрез Кадикиой. в Севастополь; хотя здесь подъем и не крут, однако же, направясь по этому пути, приходилось двигаться между укреплениями Сапун-горы и высот Балаклавы. Очевидно, что наступление по всем этим путям не представляло верной надежды на успех, и хотя последнее направление казалось наименее затруднительным и могло послужить к отрезанию английских войск от базы их действий -- Балаклавы, однако же подвергало нас, в случае неудачи, потере собственных сообщений с Бахчисараем. Оставалось вести атаку на правый фланг Союзного осадного корпуса, весьма сильный местностью, но занятый слабо английскими войсками (14).
Не раз уже генералы Канробер и Боске остерегали лорда Раглана, изъявляя опасения за его правый фланг; но английский главнокомандующий, под влиянием дела при Кадикиой, обращал внимание исключительно на усиление балаклавских укреплений (15). Со стороны же Инкермана, стоявшая на фланге 2-я английская дивизия Лесси-Эвенса была прикрыта с фронта тремя укреплениями весьма слабой профили, из которых лишь одно Англичане успели вооружить двумя орудиями (16).
Наступательные действия нашей армии могли иметь решительные результаты только тогда, когда одновременно с нападением на правый фланг осадного корпуса, мы атаковали бы неприятеля в центре, чтобы прорвать его линию, и на левом фланге, чтобы не позволить стоявшим там войскам подкреплять прочие пункты расположения Союзной армии. С этою целью, на основании диспозиции, отданной князем Меншиковым, 23-го октября (4-го ноября), накануне предположенного нападения, было предписано:
1) действующему отряду в Севастополе, из 29-ти батальонов и одной казачьей сотни, при 38-ми орудиях (17), в числе около 19-ти тысяч человек, под начальством генерал-лейтенанта Соймонова, начать наступление от Килен-балки в 6 часов утра; 2) отряду с Инкерманской горы, из 20 1/2 батальонов с 96-ю орудиями (18), в числе до 16-ти тысяч человек, под начальством генерал-лейтенанта Павлова, в 6 же часов утра, восстановить Инкерманский мост и быстро следовать на соединение с отрядом Соймонова. При отряде Павлова находиться командиру 4-го пехотного корпуса, генералу-от-инфантерии Данненбергу, которому, по соединении обоих отрядов, принять над ними начальство. 3) Войскам Чоргунского отряда, из 16-ти батальонов, 52-х эскадронов и 10-ти сотен, с 88-ю орудиями (19), в числе 20-ти тысяч человек, под начальством генерала-от-инфантерии князя Горчакова ( Петра Дмитриевича ), содействовать общему наступлению, отвлекая собою силы неприятеля и стараясь овладеть одним из подъемов на Сапун-гору. Гарнизону Севастополя, под начальством генерал-лейтенанта Моллера, следить за ходом наступления, прикрывая своими батареями правый фланг наступающих войск и, в случае замешательства на неприятельских батареях, захватить их. (На этот случай, генерал Моллер предписал Минскому и Тобольскому полкам с 12-ю легкими орудиями, в числе 5-ти тысяч человек, под начальством генерал-майора Тимофеева, быть в полной готовности сделать вылазку из 6-го бастиона) (20).
Кроме того, для обеспечения от неприятеля бахчисарайской дороги, был оставлен на Мекензиевой горе отряд из 6-ти батальонов с 36-ю орудиями, силою до 4-х тысяч человек (21).
Собственно же для наступательных действий было назначено до 60-ти тысяч человек с 234-мя орудиями. Главная атака была поручена генералу Данненбергу; под его не посредственным начальством командовали войсками генералы Павлов и Соймонов, а прочими отрядами -- князь П. Д. Горчаков и Тимофеев.
Генерал Данненберг, участвовавший с отличием в войнах 1812-15 годов и в последующих походах, был одним из образованнейших и ученейших наших военных людей. Соединяя в себе боевую опытность с основательным изучением теории военного дела, он, казалось, обладал всеми качествами, необходимыми для занятия высших должностей в армии. Но уже кампания на Дунае 1853 года показала, что Данненберг, командуя отдельною частью войск, действовал нерешительно, и что неудача дела при Ольтенице произошла не столько от стечения неблагоприятных обстоятельств, сколько от нерешимости и недостатка предусмотрительности начальника войск. Здесь, при Инкермане, предстояла ему более сложная и трудная задача, нежели при Ольтенице. Замечательно, что князь Меншиков сперва предполагал атаковать Союзников 23-го октября (4-го ноября), но отложил нападение до следующего дня. потому что полки, только лишь совершившие продолжительный поход, имели нужду в отдыхе, частью же, как говорят, по просьбе Данненберга, не желавшего вести войска в дело в годовщину Ольтеницкого боя (22).
Генерал-лейтенанты Павлов и Соймонов оба действовали с отличием в предшествовавшую кампанию на Дунае. Генералу-от-инфантерии князю П.Д. Горчакову, как старшему в чине, было поручено начальство над отрядом.
Войска горели желанием померяться с неприятелем и были возбуждены появлением в среде их Великих Князей, прибывших разделить с ними опасности предстоявшей битвы (23). "Конечно, если б значительный отряд войска подошел к нам на помощь, не произвел бы он такого восторга, какой произвело прибытие Великих Князей" -- говорит один из участников сражения при Инкермане (24).
Начальникам отрядов было предоставлено развить содержание общей диспозиции в частных диспозициях и прислать их на рассмотрение в главную и корпусную квартиры. Но еще до получения их генерал Данненберг составил от себя подробную диспозицию, в которой содержались следующие распоряжения: отряд генерал-лейтенанта Соймонова, выступив в два часа пополуночи от Графской пристани, направляется по возможности скрытно, по указанию генерального штаба капитана Яковлева, к месту, где можно прикрыть переправу через Черную речку войск, для того назначенных. Коль скоро 10-я пехотная дивизия прикроет переправу, то, по устроенному флотским ведомством мосту, войска генерала Павлова переходят через Черную и следуют по дороге, вновь проложенной над бухтою (по Саперной дороге), по указанию генерального штаба штабс-капитана Черняева.