Перевязочные пункты показаны: для войск, назначенных перейти через Черную речку, не доходя моста, у фонтана, а для войск, вышедших из Севастополя -- в Ушаковой балке, или другом удобном месте, по распоряжению генерал-лейтенанта Соймонова (25).
Таким образом отряды Соймонова и Павлова согласно с диспозицией князя Меншикова, должны были оба направиться на тесное плато между Черною речкою и Килен-балкою, и атаковать расположенного и укрепившегося там неприятеля. По свидетельству исправлявшего должность начальника штаба армии, полковника Герсеванова, диспозиция генерала Данненберга не была одобрена главнокомандующим и не разослана, но в записках Алабина находим, что она была получена в отряде Павлова (26). Генерал Данненберг счел нужным изменить некоторые из предположений главнокомандующего. Вместо движения отряда Павлова в совокупности по Саперной дороге, войска его получили приказание наступать, по переходе через Черную, по трем направлениям, именно: по Саперной и старой почтовой дорогам и в промежутке между обеими дорогами. Отряд генерала Соймонова, вместо наступления в совокупности с отрядом генерала Павлова, должен был двинуться вперед, по другую сторону Килен-балки. Хотя последнее распоряжение и не было выражено положительно в предписании. посланном из корпусного штаба Соймонову, однако же в этом предписании было, между прочим, сказано: "Полагаю также полезным иметь за правым флангом вашим главные резервы вверенных вам войск, ибо левый фланг их будет совершенно обеспечен оврагом Килен-балки и содействием войск, которые переправятся чрез Черную речку". Отряду генерала Соймонова предписано начать действия часом ранее назначенного времени, т.е. в 5 часов, чтобы менее подвергаться огню английских осадных батарей в начале движения (27).
Нельзя не заметить, что, при составлении первоначальной диспозиции, в штабе главнокомандующего, было упущено из вида, что отряд Павлова, восстановляя мост у Инкермана одновременно с движением Соймонова от Килен-балки, не мог вместе с ним атаковать неприятеля, потому что находился в расстоянии от него около 4-х верст и должен был двигаться по узкой, размытой дождями, Саперной дороге. Если бы Соймонов наступал, не переходя чрез Килен-балку, то атака его, хотя и преждевременная, облегчила бы наступление Павлова; но Соймонов перешел балку, вопреки последнему предписанию Данненберга, и смерть его оставила без разрешения вопрос: почему он не исполнил данного ему приказания? Разгадкою явного нарушения дисциплины таким отличным генералом, каков был Соймонов, может быть единственно несвоевременное получение предписания, изменившего прежний план действий. И действительно -- это предписание было получено Соймоновым уже тогда, когда большая часть его отряда перешла через Килен-балку, и когда обратный переход через овраг подвергал его опасности быть атакованным, не успев совершить обратного движения.
Весь день накануне сражения шел сильный дождь, размягчивший глинистую почву окрестностей Севастополя; дороги были покрыты грязью. Неприятельские передовые посты, насквозь промокшие, иззябшие от холодного пронзительного ветра, не обращали должного внимания на шум и скрип колес в нашем лагере. С двух часов ночи начались передвижения русских отрядов. Генерал Соймонов, рвавшийся в бой, собрал свои войска у 2-го бастиона, несколько ранее назначенного времени; отряд его двинулся к Килен-балке, спустился в овраг. перешел через мост и с помощью сапер стал взбираться по крутому и вяз-кому подъему Саперной дороги. В 6-м часу утра войска Соймонова, сохраняя совершенную тишину, построились в боевой порядок, в расстоянии менее версты от лагеря 2-й английской дивизии Леси-Эвенса, состоявшей, за отсутствием его, под начальством генерала Пеннефазера. В боевых линиях расположились полки: Томский на фланге, Колыванский -- на левом; в первой линии стояли четыре батальона в ротных колоннах, имея в центре 22 батарейных орудия 10-й и 16-й бригад; во второй линии -- 4 батальона в колоннах к атаке; в резерве остался Екатеринбургский полк; в стрелковой цепи были рассыпаны две роты 6-го стрелкового батальона. Англичане, в глубоком сне, вовсе не ожидали нападения. Незадолго до появления Русских, от 5-ти до 7-ти часов, генерал Кодрингтон объезжал передовые посты, что делал он ежедневно на рассвете. Один из офицеров сказал ему, что Русские могут воспользоваться туманным утром для нападения на Союзников, но Кодрингтон, по-видимому, не обратил внимания на это замечание, повернул лошадь и поехал чрез кусты в лагерь. В эту самую минуту раздались ружейные выстрелы со стороны Килен-балки и прибежало несколько часовых, объявивших о наступлении Русских. Сам Кодрингтон поскакал в лагерь, где, между тем, поднялась чрезвычайная тревога. Никто не знал, откуда угрожала опасность; люди в просонках метались во все стороны; но вскоре хладнокровие и энергия начальников восстановили порядок, Дивизия Леси-Эвенса с 12-ю орудиями выстроилась на позиции, правым флангом к редуту No 1-го, а левым -- по направлению к верховьям Килен-балки. Вслед затем, подоспела легкая дивизия Броуна: одна из ее бригад (Буллера) с 6-ю орудиями стала за дивизией Леси-Эвенса; а другая (Кодрингтона), также с 6-ю орудиями, заняла левый (западный) берег Килен-балки, примкнув левым флангом к Пятиглазой батарее. Несколько спустя, двинулись к правому флангу еще бригады: Бентинка (1-ой дивизии герцога Кембриджского), Джона Кемпбеля (3-й дивизии Ингленда) и 4-я дивизия Каткарта. Бригада Эйра (3-й дивизии) осталась для содержания караулов в траншеях, а бригада Колин-Кемпбеля с частью флотских экипажей -- в укреплениях Балаклавы. В продолжении часа, к атакованному пункту собралось от 12-ти до 13-ти тысяч человек английских войск (28). С нашей стороны действия затруднялись как местными свойствами неприятельской позиции, так и теми потерями, которые терпели наступавшие войска от пальбы из нарезных ружей английской пехоты. Но, несмотря на то, два батальона Томского и два батальона Колыванского полков опрокинули бригаду Пеннефазера, овладели укреплением No 2-го, заклепали стоявшие там два орудия и изрубили лафеты (29).
Генерал Павлов, с своей стороны, выступив с места ночлега в половине третьего часа пополуночи, привел головные войска вверенного ему отряда к инкерманскому мосту, как назначено было в диспозиции, в 5 часов утра, но не мог тот-час идти далее, потому что моряки, строившие мост, под командою лейтенанта Тверитинова, хотя и работали дружно, однако же не успели возобновить моста прежде семи часов, когда уже рассветало. Едва лишь головная часть Охотского полка, построенная в шести-рядную колонну, двинулась по узкой гати к мосту, как раздалась канонада со стороны Севастополя: это была атака Соймонова. По переходе через речку, войска генерала Павлова следовали по трем направлениям: Охотский Якутский и Селенгинский полки, со всею артиллерией отряда, вправо, по Саперной дороге; Бородинский полк, в центре, по Воловьей балке, а Тарутинский, влево, по старой, почтовой бахчисарайской дороге и по правому (южному) берегу Каменоломного оврага (30).
Между тем егеря 10-й дивизии уже успели опрокинуть передовые английские полки, бригад Пеннефазера и Буллера, а 1-й и 3-й батальоны Екатеринбургского полка, перейдя верховья Килен-балки, кинулись на бригаду Кодрингтона, ударили на батарею, захватили 4 орудия и заклепали их; но, будучи встречены превосходными силами, были отброшены в Килен-балку. Тогда же егерские полки 10-йдивизии, расстроенные огнем английских стрелков, были принуждены остановиться. В несколько минут выбыли из строя несколько начальников наших войск. Здесь пал смертельно раненый генерал Соймонов, одушевлявший свои полки личным примером. Принявший начальство над отрядом, генерал-майор Вильбоа также вскоре был ранен; за ним -- постепенно сменившие его полковники Пустовойтов и Уважнов-Александров были ранены -- последний смертельно. Убит командир 10-й артиллер. бригады. полковник Загоскин. Лишась своих полковых командиров и многих офицеров, егеря стали отступать. под прикрытием Бутырского и Углицкого полков с 16-ю орудиями 17-и бригады, выдвинутых на позицию генералом Жабокритским. Владимирский и Суздальский полки расположились в резерве за правым флангом. Под прикрытием огня 38-ми орудий, наши расстроенные батальоны, отойдя назад, стали вне выстрелов неприятеля (31).
В это самое время, около 8-ми часов утра, головные батальоны отряда Павлова стали взбираться на высоты, занятые английскими войсками. Два баталиона Тарутинского полка были встречены метким огнем стрелков бригады Адамса, но, несмотря на то и на крутизну подъема, Тарутинцы, цепляясь за камни и кусты, в четверть часа достигли вершины плато, построились в ротные колонны и, под покровительством канонады отряда Соймонова, ударили в правый фланг бригады Адамса.
Другие два Тарутинские батальона и Бородинский полк двинулись правее. Бригада Адамса подалась назад. Пользуясь тем, Тарутинцы пошли прямо на батарею No 1-го, где Англичане успели поставить два орудия ( По другим сведениям, редут No 1-го не был вооружен артиллерией и Англичане обороняли его исключительно ружейным огнем ). Неприятельские стрелки, подпустив наших егерей шагов на 60, дали по ним залп. Множество людей повалилось, но прочие, сомкнув ряды, кинулись на батарею и перекололи ее защитников; в числе павших в свалке был прапорщик Соловьев, ворвавшийся первым в английское укрепление. Англичане, отойдя на небольшое расстояние, открыли сильный огонь и нанесли нашим егерям значительный урон, что способствовало Адамсу перейти в наступление и снова занять батарею. Тарутинский и Бородинский полки, на-скоро устроившись, снова опрокинули бригаду Адамса; но были встречены шестью свежими батальонами гвардейской бригады Бентинка; тогда же направилась, в помощь Адамсу, после отступления егерей 10-й дивизии, бригада Пеннефазера. Егеря 17-й дивизии уже расстроенные несколько раз повторенными атаками, отступили в Каменоломный овраг и начали там устроиваться, но потеря начальников и огромная убыль в рядах обоих полков заставили генерала Павлова отказаться от намерения снова их ввести в дело. Егеря 17-й дивизии спустились в Инкерманскую долину (32).
Отразив нападение передовых полков 10-й и 17-й дивизий, Англичане подались вперед. Гвардейская бригада Бентинка расположилась на выдавшемся вперед правом фланге, у верховьев Каменоломного оврага; заняли батарею No 1-го; бригады Адамса и Пеннефазера, сильно потерпевшие в бою, стали в центре; бригада Буллера находилась на выдвинутом вперед левом фланге. Бригада Кодрингтона осталась на левом берегу Килен-балки. Тридцать 9-ти-фунтовых орудий, поставленных на гребне высот за оврагом Каменоломни, открыли огонь по нашим 38-ми орудиям, стоявшим на Казачьей горе. Обоюдная канонада и ружейная пальба сменили рукопашный бой, прислуга нашей артиллерии понесла сильный урон, не столько от неприятельских орудий сколько от огня стрелков, вооруженных штуцерами (33).
Раглан, прибыв на поле сражения еще в семь часов, был свидетелем настойчивых атак русских войск, подъехал к боевым линиям и видел наступление свежих колонн Данненберга со стороны Саперной дороги. Здесь, в нескольких шагах от английского главнокомандующего, поражен смертельно ядром генерал Странгвейс, старый воин, командовавший в битве под Лейпцигом 1813-го года ракетною батареей. Убедясь в совершенном истощении 2-й английской дивизии, Раглан послал своих адъютантов с приказаниями Каткарту и Ингленду -- спешить в помощь правому крылу: дивизии Каткарта велено подкрепить правый фланг, а бригаде Джона Кемпбеля -- левый фланг (34).