Генерал Боске, по первым выстрелам, раздавшимся в Чоргунском отряде, поставил в ружье войска наблюдательного корпуса и в восемь часов направил к телеграфу на Воронцовской дороге две батареи с частью пехоты и бригаду Африканских егерей, а сам поскакал к мельнице на старой бахчисарайской дороге, куда двинулись за ним вслед три батальона с двумя конными батареями.
Миновав мельницу, Боске встретил генералов Броуна и Каткарта и предложил им содействие своих войск. Сначала гордые Британцы отклонили его предложение, сказав, что у них еще оставались достаточные резервы, но потом просили его обеспечить правый фланг английской армии, отрядив часть войск к редуту No 1-го. Исполняя желание Англичан, Боске направил туда генерала Бурбаки с двумя батальонами пехоты и 4-мя ротами стрелков и две конные батареи. Затем, разгадав, что наступление нашего Чоргунского отряда ограничивалось демонстрацией, Боске сделал все необходимые приготовления для перехода с большею частью сил на решительный пункт поля сражения -- позицию английской армии (35).
С нашей стороны, генерал Данненберг, взъехав с Саперной дороги на высоту, лежащую позади батарей первой линии, готовился возобновить нападение свежими силами. Под ним было убито две лошади. Не только артиллерийские снаряды, но и пули английских стрелков (rifleman), перелетая за боевые линии, достигали верховья Георгиевской балки, где находился князь Меншиков с Великими Князьями (36).
В половине 9-го часа, полки 11-й дивизии, со всею артиллерией отряда Павлова, растянувшись по Саперной дороге, стали подыматься по Георгиевской балке на Килен-балочное плато. Движение этих войск было замедлено местными препятствиями; для подъема орудий необходимо было припрягать лишние уносы; в особенности же было затруднительно взвозить батарейную артиллерию. Поэтому, головные полки отряда, не дождавшись приданных им батарей, вступили в бой без содействия своей артиллерии. Охотцы, взошедшие на плато первыми, без артиллерии, были встречены сильною канонадою и густым огнем штуцерных; стрелки их были потеснены Англичанами; но, будучи поддержаны саперами 4-го батальона, опрокинули цепь неприятельских штуцерных и дали возможность построиться прочим войскам отряда. В голове шел Охотский полк в двух линиях, первая в ротных колоннах, вторая в колоннах к атаке: за Охотским полком следовали полки Якутский и Селенгинский, также построенные в две линии; 32 батарейных орудия были выдвинуты вперед левее пехоты (37). Артиллерия наша обратила сосредоточенный огонь на батарею No 1-го, занятую отборным батальоном Кольдстримов. Охотцы тогда же попали под перекрестный огонь английских батареи, стоявших за оврагом Каменоломни. спустились в овраг и, несмотря на ужасные потери от пальбы штуцерных, атаковали батарею, уже прежде взятую Тарутинцами, но отбитую неприятелем. Завязался отчаянный рукопашный бой; дрались штыками и прикладами, стреляли друг в друга в упор, бросали в неприятелей камни. Наконец, Охотцам удалось выбить Кольдстримов из укрепления и овладеть девятью орудиями, из которых три были тотчас сброшены в овраг, а остальные заклепаны. Из 700 человек английского батальона было убито и ранено до двухсот. Охотский полк также понес огромные потери; командир его, полковник Бибиков, был тяжело ранен и большая часть офицеров и рядовых выбыла из фронта. В это самое время подоспели в помощь Англичанам свежие войска дивизии Каткарта; сам Каткарт с бригадою Торренса направился в обход расстроенного боем Охотского полка, но был встречен и опрокинут Селенгинским полком, между тем как Якутский полк подкрепил Охотцев и вместе с ними занял батарею No 1-го. Каткарт, не зная о том, и полагая, что на батарее, по прежнему, расположены Кольдстримы, приблизился к ней с несколькими ротами и был атакован с одной стороны Якутским, а с другой -- Селенгинским полком. Здесь погиб сам Каткарт, ранен полковник Сеймур и тяжело ранены бригадные командиры Торренс и Гольди. В полках 4-й английской дивизии выбыло из фронта около четверти всего числа наличных людей. Дивизии легкая Броуна и 2-я Леси-Эвенса находились не в лучшем состоянии. Кроме показанных выше генералов и других начальников войск, были убиты, либо ранены: генералы: Броун, Адамс, Кодрингтон, Бентинк и Буллер, полковники: Мекинтош, Гембир, Пакенгам, Блер, и проч. Англичане, несмотря на понесенные ими потери, долго не решались просить помощи у Французов, но, наконец, когда уже все английские резервы были введены в дело и не оставалось надежды одолеть Русских, Раглан послал к Боске с просьбою о содействии его войскам (38).
В голове французских подкреплений прибыли на правое крыло английской армии батальоны 1-й 7-го легкого и 2-й 6-го линейного полков и четыре роты 3-го полка пеших егерей, под начальством генерала Бурбаки, который, построив свою пехоту правее редута No 2-го, выдвинул на позицию 12 конных орудий. Но эта горсть войск не могла остановить наступавшие решительно колонны 11-й дивизии. Французские войска, встреченные сильным огнем, потерпели страшный урон; потеряли командира 6-го полка, полковника Кама (Camas), и принуждены были отступить, под прикрытием своей артиллерии, которая нанесла большой вред нашим войскам. Тем не менее однако же Французы, смешавшись с расстроенною пехотою Англичан, подавались назад. Охотский полк теснил неприятелей; Якутский и Селенгинский полки поддерживали его (39).
Уже было около половины 10-го часа. Войска обеих сторон были ослаблены и утомлены до крайности, но, казалось, победа оставалась за ними. В эту минуту надлежало только сделать сильную вылазку из Севастополя и атаковать неприятеля войсками Чоргунского отряда, в числе 12 тысяч человек пехоты, поддержанных многочисленною кавалерией, чтобы окончательно решить дело. Нападение из Севастополя было исполнено (как мы изложим впоследствии) с успехом; но не могло иметь важных последствий, по малочисленности войск, в нем участвовавших. Что же касается до Чоргунского отряда, то князь Горчаков сам отнял у себя возможность принять решительное участие в сражении, оставя на правой стороне речки Черной половину своего отряда (7 батальонов и 32 эскадрона с 48-ю орудиями) и растянув остальные силы (9 батальонов и 20 эскадронов с 40 орудиями) на пространстве от Федюхиных гор до взятого нами в деле при Балаклаве редута No 1-го. Войска эти, выступив с речки Черной в 7 часов утра, подошли к Сапун-горе на расстояние дальнего пушечного выстрела и открыли огонь, на который отвечала артиллерия циркумвалационной линии, усиленная полевыми орудиями. Эта почти безвредная канонада продолжалась до 9-ти часов, пока наконец Французы, убедясь в малой пользе огня своих батарей, совершенно прекратили их действие, что, несколько спустя, сделали и Русские. С тех пор до 4-х часов пополудни, войска обеих сторон ограничились взаимным наблюдением, а потом князь Горчаков расположил свой отряд, по прежнему, в долине речки Черной (40).
Генерал Боске, убедясь, что со стороны Чоргунского отряда ему не угрожала ни малейшая опасность и что мы здесь намерены были ограничиваться демонстрацией, постепенно направил войска наблюдательного отряда в помощь Англичанам. В 10 часов он появился сам на Килен-балочном плато, и в след за ним прибыли бегом батальон 3-го полка зуавов и второй баталион Алжирских (Африканских) стрелков. Генералу д'Отмару приказано поддержать атаку другим батальоном 3-го полка зуавов, двумя баталионами 50-го линейного полка и четырьмя эскадронами 4-го полка Африканских конных егерей, а командиру (commandant) артиллерийской бригады Барралю привести одну из его батарей. Несколько спустя также направились к угрожаемому пункту бригада Моне (дивизии принца Наполеона) и 1-й полк Африканских конных егерей.
Около 11-ти часов, перед Чоргунским отрядом оставалось всего-на-все пять баталионов бригады Эспинасса (бывшей бригады Бурбаки), в числе 3,200 человек. Вообще же Боске и Канробер выслали к месту боя 10 1/2 батальонов и 4 эскадрона с 20-ю орудиями. Полки 11-й дивизии, несмотря на понесенные ими потери, встретили неустрашимо головные войска Боскё, и даже Селенгинцы обошли их с тыла; сам Боскё подвергался величайшей опасности, но прибывшие к Французам подкрепления заставили нас отступать под картечным огнем неприятельской артиллерии (41). С нашей стороны еще не были введены в дело 16 баталионов Бутырского, Углицкого, Владимирского и Суздальского полков, но первые два из этих полков должны были прикрыть отступление весьма расстроенных боем войск Павлова к Инкерманскому мосту, а прочие два надлежало расположить впереди Саперной дороги, по которой тянулась наша многочисленная и отчасти пострадавшая артиллерия. Генерал Данненберг, рассчитав, что в случае еще большего усиления не-приятельских сил, движение по весьма неудобным крутым спускам. находившимся в тылу наших войск, могло быть крайне опасно, принял меры к отступлению. Наиболее расстроенные батарейные батареи приказано отвести чрез Килен-балку в Севастополь; легкие же батареи остались на позиции, под прикрытием полков, еще не бывших в деле. В час пополудни, Владимирский и Суздальский полки двинулись на смену отступившим войскам. Передовые батальоны их в ротных колоннах, а прочие в колоннах к атаке, под начальством командующего бригадою, полковника Дельвига, двинулись по трупам егерей 11-й и 17-й дивизий к английскому редуту No 1-го (42), и дали возможность отступить весьма пострадавшим полкам Охотскому, Якутскому и Селенгинскому, но, потеряв тяжело-раненого командира полка, барона Дельвига, и многих офицеров и солдат, были вынуждены податься назад, и тогда же прочие полки и батареи получили приказание отступать. Как весьма трудно было увезти орудия по загроможденному ранеными Инкерманскому мосту, то почти вся артиллерия, вместе с войсками, вышедшими из Севастополя, была направлена к мосту на Килен-балке; войска же Павлова двинулись к переправе на Черной речке. Неприятель ограничился огнем штуцерных и батарей. Его артиллерия, действуя с редута No 1-го и из-за Микрюковой балки, на довольно значительном расстоянии, не могла нанести сильного вреда нашим войскам, которые терпели гораздо более от пальбы штуцерных. Между тем, как наши батареи медленно тянулись по Саперной до-роге, неприятельским орудиям удалось подбить несколько повозок, которые завалили дорогу, и в то время, как почти вся пехота 10-й дивизии ушла в Севастополь, артиллерия оставалась на пространстве от устья Килен-балки до устья Георгиевской балки (43).
Неприятельские стрелки, приблизясь под прикрытием кустарника, готовились захватить наши орудия, но находившийся в то время вблизи их полковник Тотлебен рассыпал в цепь случайно встреченную им роту Углицкого полка и поддержал ее построенными в ротные колонны, одним батальоном Бутырского и двумя батальонами Владимирского полков (44). Стрелки наши завязали живую перестрелку с неприятелем; тогда же несколько орудий, выдвинутых на позицию Тотлебеном, дали нам возможность выиграть время и спасти артиллерию; кроме того, по требованию Тотлебена, контр-адмирал Истомин выслал П.В. Воеводского, с двумя флотскими батальонами, для перетаски на руках подбитых орудий, что и удалось матросам с содействием сапер 4-го и 6-го батальонов. Не прежде 8 1/2 часов вечера последняя из наших батарей прошла за оборонительную линию. Ни одно орудие, ни одна повозка, не достались в руки неприятелю. "успеху отступления в столь затруднительных обстоятельствах много содействовали пароходы Херсонес и Владимир, которые, приблизясь к месту побоища, открыли сильный огонь по наступавшим неприятельским колоннам (45).
Между тем как на Килен-балочном плато происходил бой в полном разгаре, около 10-ти часов утра, была произведена вылазка из Севастополя. Генерал-майор Тимофеев, старый артиллерист, отличившийся еще в турецкую кампанию 1828-го года, выйдя из ворот оборонительной стенки, правее 6-го бастиона, с 4-мя батальонами Минского полка при 4-х легких орудиях 14-й бригады, перешел через Карантинную балку правее кладбища и двинулся к левому флангу французских траншей. Неприятель, завидя русские войска, открыл по ним меткий штуцерный огонь. Передовые Минские батальоны, в ротных колоннах, под начальством майора Евспавлева, оттеснили неприятельские аванпосты, обошли Французов с левого фланга. ворвались на французские батареи (No 1-го и 2-го), стоявшие на Рудольфовой горе ( Демонтирные батареи: No 1, против 6-го, и Ш 2, против 5-го -- бастионов ), и заклепали 15 орудий. Атака генерала Тимофеева до того озаботила хладнокровного лорда Раглана, что он, обратясь к находившемуся близ него Канроберу, сказал ему: "Кажется мы... очень больны." -- "Не совсем еще, милорд! Надо надеяться" -- отвечал Канробер (4б). Французские войска, прикрывавшие захваченную нами артиллерию, отстреливаясь, отошли к соседним батареям.