В сражении при Инкермане не один раз доходило до рукопашной схватки, причем иногда случалось, что солдаты в пылу боя не давали друг другу пощады. В Охотском полку, из числа выбывших из строя было гораздо более убитых, нежели раненых. Ненавистники России нашли повод во взаимном ожесточении войск к обвинению Русских в варварском избиении раненых и, между прочим, распустили в современных периодических изданиях слух, будто бы таким образом погиб полковник де Кама. Но эта ложь была опровергнута бароном де Базанкуром, который, в сочинении своем, приводит несколько строк из письма брата де Кама, где находим, что он достоверно убедился в нелепости слухов о мнимом варварстве Русских (55).
Несмотря на потерю нами сражения при Инкермане, следствием его было то, что предположенный Союзниками штурм на 4-й бастион был отложен.
Неудачное наступление нашей армии заставило князя Меншикова усомниться в успехе обороны Севастополя, что было выражено в письме его к Государю, посланном вместе с донесением о последствиях сражения при Инкермане. Император Николай писал ему в ответ:
"Не унывай, любезный Меншиков, начальствуя севастопольскими героями, имея в своем распоряжении 80 тыс. отличного войска, вновь доказавшего, что нет ему невозможного, лишь бы вели его как следует и куда должно; с такими молодцами было бы стыдно и думать об конечной неудаче. Скажи вновь всем. что Я ими доволен и благодарю за прямо-русский дух, который, надеюсь, никогда в них не изменится. Ежели удачи досель не было, как мы смели ожидать, то, Бог милостив, она быть еще может...
Бросить же Севастополь, покуда есть еще 80 тыс. в нем и под ним стоящих, еще живых. было бы постыдно и помышлять; значило бы забыть долг, забыть стыд и не быть Русскими, потому этого и быть не может, и Я не допускаю сего даже и в мыслях. Пасть с честью, но не сдавать и не бросать"... (56).
На донесение князя Меншикова, об участии Великих Князей Николая Николаевича и Михаила Николаевича в Инкерманском сражении, где главнокомандующий справедливо выразился, что: "Присутствие Их посреди огня побуждало всех и каждого к исполнению священного долга Царю и Отечеству", и что "удостоение Их кавалерами ордена Св. Георгия 4-й степени за храбрость было бы знаком Монаршей милости и всем войскам, свидетелям мужества и неустрашимости Великих Князей", Государь Всемилостивейше пожаловал помянутый орден Их Высочествам.
На третий день по получении донесения о сражении при Инкермане, Государь писал князю М.Д. Горчакову:
..."Крайне жаль, что намерение князя Меншикова не имело удачи, стоив столько драгоценной крови; потеря храброго Соймонова весьма чувствительна, но еще более сожалеть должно, что эта неудача, нисколько не уронившая дух войск, отразилась на князе Меншикове таким упадком духа, что наводит на опасения самых худших последствий. Он не скрывает, что не видит более надежды с успехом атаковать Союзников и предвидит даже скорое падение Севастополя. Признаюсь, такое направление мыслей Меня ужасает за последствия. Неужели должны мы лишиться Севастополя после такой крепкой защиты, после стольких горьких потерь храбрейших героев, и с падением Севастополя дожить до всех тех последствий, которые легко предвидеть можно от подобного события? Страшно и подумать. Но держась постоянно правила предвидеть худшее, чтоб им не быть неожиданно застигнутым, не скрываю от тебя, что надежды на лучший исход, разве по особой милости Божией, не предвижу. Готовясь к тому, прошу тебя Мне сообщить мысли твои, что, в таком случае, считаешь за лучшее предпринять, чтоб, по крайней мере, остановить дальнейшие еще худшие последствия. С потерей Севастополя навряд ли Меншиков отстоит и Крым, в особенности ежели новый десант, как говорят, будет высажен у Евпатории, дабы угрожать Перекопу, и тем совершенно отрезать наше сообщение. Ужасно и подумать!"... (57).