Мы уже видели, что высадка Союзников в Крым застигла нас как бы врасплох: Севастополь, главный пункт полуострова, был почти совершенно беззащитен с сухого пути; войск у нас там было мало. Сообразно с тем, мы имели в Крыму военные госпитали только в Севастополе, Симферополе, Феодосии, Керчи и Перекопе, всего на 1,950 кроватей, да, сверх того, в симферопольской городской больнице могло быть помещено до ста больных. Присоединив к тому запасные средства госпиталей и лазаретный материал войск, мы едва могли призреть 8,000 больных (14).
В сражении на. Алме мы потеряли ранеными и контужеными более 3-х тысяч человек, и как несколько сот из них остались на поле сражения, откуда были перевезены на французском пароходе в Одессу, то можно считать безошибочно число раненых, перевезенных в крымские госпитали, в 2,500. Все они, а равно и больные, лежавшие в Севастополе, еще до первого бомбардирования 5-го (17-го) октября, были отправлены в Симферополь и Бахчисарай, где скопилось до 4-х тысяч больных и раненых. Все это делалось наскоро, сообразно с имевшимися весьма скудными средствами.
Не было достаточно ни помещения, ни кроватей, которые не успели заготовить; на месте же приобрести их нельзя было и думать, потому что жители -- Татары кроватей не употребляют. Не доставало ни белья, ни даже необходимой для больных пищи. Человек на триста, большею частью раненых, приходилось по одному врачу, а в лекарствах и перевязочных припасах уже и в то время оказывался недостаток (15).
Главнокомандующий Южною армией, получив в октябре сведение об истощении в Крыму перевязочных припасов, предписал тогда же кременчугской комиссариатской комиссии отправить в Перекоп и Херсон 180 тыс. аршин бинтов, 52 тысячи арш. компрессов и 250 пудов ветоши; но эти припасы, высланные в глубокую осень, прибыли в Крым после прибытия подкреплений из Южной армии и сражений при Балаклаве и Инкермане, т.е. уже тогда, когда потребность в госпитальных средствах увеличилась примерно в пять раз.
Войска двигались из Южной армии в Крым, частью в страшную распутицу, частью в морозы, сопровождаемые метелями и вьюгами, и в продолжении похода помещались на ночлег в тесных избах, где не могли иметь нужного отдыха. По прибытии же в окрестности Севастополя, когда наступила ненастная и холодная погода, солдаты устраивали для своего жилья шалаши из хворосту и соломы, а в степных местах стояли на бивуаках, частью же толпились в оставленных жителями татарских селениях. Севастопольский гарнизон, в продолжении всей осени и зимы, располагался на бастионах и батареях, имея вблизи сборные избы, либо в казармах. В таких обстоятельствах. болезни в войсках с каждым днем развивались и усиливались.
Между тем, в октябре, последовали бомбардирование Севастополя и сражения при Балаклаве и Инкермане, значительно умножившие число раненых. В начале ноября 1854 года. из показываемых по спискам 1269323-х строевых нижних чинов, кроме оставленных в госпиталях Южной армии около 6,000 человек, состояло в госпиталях и лазаретах Крымской армии более 21-й тысячи человек, всего же 27.244 чел., в числе коих раненых 10.553, не считая легко-раненых, остававшихся на службе при войсках (16).
Бомбардирование в начале (в половине) октября, нанеся огромные повреждения Сухопутному госпиталю, расположенному между 5-м и 6-м бастионами, и Морскому госпиталю, на Корабельной, заставило нас переместить наскоро больных и раненых на Северную сторону: в провиантские магазины, на Михайловскую батарею и в бараки. Легко вообразить, как тягостна была такая переноска для трудно-больных и для раненых, которых, за недостатком рук и средств, не успевали перевязать надлежащим образом. Медицинской администрации при сухопутных госпиталях не было никакой, и каждый врач поневоле становился оператором (17).
Сражение при Инкермане, в котором наши войска понесли огромный урон, поставило нашу медицинскую часть в безвыходное положение. Когда происходило это сражение, тогда ни в севастопольских, ни в симферопольских госпиталях уже не было ни одного свободного места. А, между тем, в день 24-го октября (5-го ноября) было наших раненых и контуженых до 6,600 человек, и если бы многие из них не остались во фронте, то их некуда было бы девать. Несколько дней после Инкерманского сражения, Севастополь был буквально наполнен ранеными, которые оставались не только без перевязки, но даже без крова и пищи, несмотря на все усилия начальства. Чтобы удалить эту массу раненых и больных от осажденного города, решено было отправить их в Симферополь, единственный большой город на всей линии сообщения Крымской армии с остальною Россиею. Еще в половине (в конце) сентября, после сражения при Алме, было предписано военному губернатору города Симферополя, графу Адлербергу, приготовить помещение не менее как для 6,000 раненых. Само собою разумеется, что неотлагательное исполнение такого приказания в городе, населенном всего 18-ю тысячами жителей, оказалось невозможным. Когда же, после сражения при Инкермане, многие из симферопольских жителей успели оставить город и когда были очищены многие из публичных зданий, тогда целая половина Симферополя обратилась в громадный госпиталь, переполненный ранеными и больными: число первых впоследствии доходило до 18-ти тысяч, а больных к марту 1855 года набралось до 9-ти тысяч. Но и там, по недостатку медицинских средств, больные находились в бедственном положении. Нередко приходилось им, по прибытии в Симферополь, проводить на повозке полдня и более; затем, не снимая с них окровавленного платья, их укладывали, за неимением постелей, на полу, на рогожи, или на солому. Госпитальная прислуга была крайне плоха. Из тысячи служителей, постоянных было не более ста: остальные же назначались временно из выздоровевших, либо из музыкантов, и сменялись, еще не успев привыкнуть к госпитальной службе (18).
Недостаток в местах для помещения больных и раненых заставил тогда же приступить к перевозке их из Симферополя в Херсон, немецкие колонии, Карасубазар и Феодосию. Состоявший при войсках подвижной госпиталь был сильно расстроен от долгого похода, и потому отправляли больных на повозках подвижного магазина. возвращавшихся из Севастополя, стараясь высылать их небольшими частями, чтобы доставить перевозимым людям на ночлегах укрытие. Но как погода стояла ненастная, то телеги вязли в грязи по самые ступицы и больные по целым часам оставались под проливным дождем. Зимою, когда люди были хорошо одеты, перевозка исполнялась удобнее и смертность уменьшилась; но за то больные иногда отмораживали себе ноги. В конце 1854 года, по случаю сильных морозов, транспортировка больных была приостановлена, но потом, когда из военных поселений прислали полушубки, она продолжалась прежним порядком, и в четыре месяца, с 1-го ноября 1854 года по 1-е марта 1855 года, вывезено из севастопольских и симферопольских госпиталей около 15,000 человек. В числе их было отправлено более 3-х тысяч раненых в немецкие колонии и селения государственных крестьян мелитопольского и бердянского уездов, которые, приняв больных на свое попечение, перевезли их к себе, большею частью безвозмездно, в собственных крытых повозках, и снабжали их теплою одеждою. Нагайские Татары также оказали большие услуги войскам, перевозя на своих подводах раненых и больных в северные уезды таврической губернии. К сожалению, транспортировка этих страдальцев, производившаяся всеми возможными способами, но без всякой системы, не достигала своей цели. "Этапов не было вначале устроено, а дурные дороги и неудобные подводы, недостаток медиков и фельдшеров, перевязочных материалов, медикаментов и хирургических инструментов, наконец теплой одежды и пищеварительных котлов, производили разрушительное влияние на здоровье страждущих, в особенности при перевозке их в глубокую осень и зиму. Бывали даже случаи, что десятая часть перевозимых умирала в пути, делаясь жертвою страшных лишений и беспорядков, что следует отнести отчасти и к небрежению военного начальства о сбережении здоровья нижних чинов. С ноября 1854 года, по март 1855, многие транспорты прибыли из Севастополя и Симферополя в чрезвычайном беспорядке, без медиков, фельдшеров и необходимых медицинских средств; в особенности замечателен в этом отношении транспорт, высланный 29-го октября из симферопольского госпиталя в немецкие колонии мелитопольского уезда. в числе более 1.500 раненых. В транспорте этом, отправленном без осмотра врачей, по назначению одних фельдшеров, оказались весьма тяжело-раненые, без зимней одежды и обуви, в окровавленных шинелях и рубашках, и даже с пулями в членах, которых нельзя было вынуть, по неимению хирургических инструментов. Этот транспорт, испытав всевозможные бедствия, прибыл по назначению 7-го ноября; однако необходимые операции произведены раненым уже в конце декабря" (19).
После этого весьма понятно, почему Союзники, отправляя своих больных и раненых морем в Константинополь, теряли менее людей, нежели мы, будучи принуждены перевозить больных на тряских телегах по дурным дорогам.