-- Надежда, подайте мнѣ въ кабинетъ сифонъ; а то вы опять забудете по вчерашнему,-- приказываетъ, удаляясь заниматься въ кабинетъ, баринъ.
Въ гостиной онъ натыкается на торчащія изъ-подъ дивана Петины ноги, отбивающія тактъ:
"Вставай, поднимайся, р-р-рабочій народъ"!
-- Петя, да скоро же ты сядешь за уроки? Вѣдь уже десятый часъ.
-- Я катушки подбираю,-- отзывается невозмутимо Петя подъ диваномъ и тянетъ себѣ дальше, по возможности басомъ:
"Голодай, чтобъ они пир-р-ровали"...
-- Чортъ знаетъ что!-- шипитъ сквозь зубы выведенный изъ терпѣнія отецъ, сердито запираясь у себя въ кабинетѣ. А изъ столовой мать нетерпѣливо кричитъ:
-- Петя, дрянной мальчишка, навѣрное ты опять утащилъ карандашъ отъ кухонной книжки. Выдвижной, съ колечкомъ. Я его нарочно ленточкой привязала еще... все таки...
-- Да я, мамочка, только на минутку взялъ. Записать.
-- Ступай, сейчасъ же принеси. Сказано разъ навсегда: не смѣй трогать. Развѣ у тебя нѣтъ карандаша?