-- Какая литературная работа?!
-- Такъ! Опять стоячая вода!-- много, впрочемъ, мягче, чѣмъ на Володю, ворчитъ отецъ.-- Стараешься внести хоть какую-нибудь живую струю въ мертвечину, въ убогую шаблонность вашей школьной учебы, а съ вашей стороны ни шагу, ни капли доброй воли... Не могу же я вѣчно тащить всѣхъ на буксирѣ! Пожалуйста, чтобы къ субботѣ сочиненіе было готово. Просмотримъ его вмѣстѣ, потолкуемъ...-- прибавляетъ онъ совсѣмъ уже ласково.
Лива припоминаетъ, что, дѣйствительно, съ мѣсяцъ тому назадъ отецъ задалъ ей сочиненіе: параллель между сестрами Лариными. Какъ отразились на каждой изъ нихъ недостатки тогдашняго женскаго воспитанія, предубѣжденія взглядовъ общества на женщину и т. д. Цѣлый вечеръ проговорилъ тогда, увлекая и ее потокомъ своихъ плавныхъ, красивыхъ и тонкихъ разсужденій. Но до Ольги ли и Татьяны ей теперь?!. Въ ушахъ у нея опять сухой стукъ сквозь толстыя, нѣмыя стѣны, одинъ поддерживающій духъ героевъ-мучениковъ -- ихъ общеніемъ другъ съ другомъ. Ей кажется, что она чувствуетъ боль въ изуродованныхъ цынгою суставахъ, гложущую боль-тоску въ груди: по волѣ, по дѣлу, по дорогимъ людямъ: ребенку, невѣстѣ, матери... Лиза вдругъ рѣзко вскакиваетъ и убѣгаетъ, ни слова не говоря. Она не можетъ, не можетъ больше... Слезы, какъ кипятокъ, разливаются въ груди, текутъ безъ удержу на подушку, куда уткнувшись лицомъ, она плачетъ, всхлипывая, какъ маленькая, обиженная дѣвочка. О чемъ? Спроси ее,-- она и сама сразу не отвѣтила бы. Такъ. Много, много разнаго, ужасъ, ужасъ какого...
-- Надо бы Лизу опять повезти къ Сиротинину,-- недовольнымъ тономъ говоритъ отецъ.-- Она стала невозможно малокровна и нервна...
Лидія Николаевна и сама только что было подумала, что, не довольствуясь каплями и пилюлями домашняго врача, слѣдовало бы посовѣтоваться на счетъ Лизинаго здоровья съ знаменитостью; но она не выноситъ чьего-либо вмѣшательства въ свои материнскія права и обязанности, особенно по отношенію къ дочерямъ. Тѣнь критики, напоминанія объ этихъ обязанностяхъ,-- которыя она, по собственному убѣжденію, исполняетъ образцово,-- вызываетъ ее на всегда готовый отпоръ:
-- Пустяки,-- авторитетно заявляетъ она,-- растетъ дѣвочка. Выпишу ей мясного сока... Въ ея годы я была такая же худенькая, блѣдненькая. Боялись чахотки. А вотъ, слава Богу, пять человѣкъ дѣтей и...
Красивымъ движеніемъ своего сытаго, статнаго тѣла она тянется къ грушѣ звонка подъ лампою черезъ плечо мужа.
Тотъ не упускаетъ случая поцѣловать ея свѣжую, полную руку, задѣвшую его по щекѣ душистымъ кружевомъ рукава; но Лидія Николаевна дѣлаетъ притворно строгое лицо, не слишкомъ, впрочемъ, торопливо отклоняя проявленіе законной нѣжности.
-- Надежда,-- говоритъ она, кивая укоризненно въ сторону двери. Горничная немолодая, некрасивая, но очень приличная, въ большомъ бѣломъ передникѣ, съ плоской оборочкой на маковкѣ, не глядя на господъ, безшумно вошла, ставитъ въ буфетъ посуду, сметаетъ кривою щеточкой крошки со скатерти.
-- Обратите вниманіе, Надежда, чтобъ завтра барину къ кофею былъ свѣжій калачъ. Вамъ опять сегодня подсунули сухарь какой-то. Если у нихъ нѣтъ, перемѣните булочную. Да пошлите ко мнѣ кухарку -- записать счетъ,-- распоряжается барыня, доставая изъ ящика длинную, переплетенную тетрадку.