На следующий год идет описание уже голода, который разразился по всей земле Русской, и дошел до крайних пределов -- до людоедства: "гладъ бысть по всей земли, и простреся по три лѣта... и помре множество людей" (Никонов). Еще через год начался мор и опять дожди: "и пойде дождь отъ Благовѣщенія до Ильина дни, день и нощь и возста студень, и быша мрази велицы (очевидно (летние месяцы) и поби всяко жито". Далее описание цен на хлеб: четверть ржи -- на наши деньги (серебром) 100 руб., кадь ржи --400 руб., кадь пшеницы -- 700 руб., (о ценах см. Карамзин III, примечание 332; Лешков -- стр. 466) "...И бысть моръ въ людѣхъ отъ глада великъ..." голод был, как опять подтверждает летописец, но очевидно новгородский, не только "в Новѣградѣ, но и по всей земли Русской, точію кромѣ единого Кіева", ели трупы человечьи и всяких животных "но и живыя человѣки другъ друга убиваху и ядяху, а еже конину и пси и кошки и иная таковая, гдѣ кто налѣз, ядяша..., и простреся гнѣвъ Божій, и помроша люди по всей землѣ, имъ же не бѣ числа".
В другой (Новгор. I) хронике говорится, что "иніи простая чадь (т.-е. молодежь из простонародья) рѣзаху люди живыя и ядяху, а иніии мертвыя мяса и трупіе обрѣзающе ядяху..." и т.д. Наконецъ, только в 1231 году "многомилостивый Богъ посла милость свою, и нача лѣто плодоносно быти всякимъ житомъ и всякимъ овощем, Нѣмцы же заморскіа слышавше яко гладь бысть по всей Русской землѣ и въ Новградѣ, и идоша въ безчисленныхъ кораблях со всякимъ житомъ и мукою: въ Новградъ и во всю Русскую землю, сотвориша много добра; аще бо ни сими послал, Господь Богъ хлѣбъ и всяко жито и муку, аще страшно рѣщи, уже было погибнути всей Русской землѣ отъ глада" (Никон.).
Голод этот записан почти во всех летописях. Историки приводят этот необычайный голод в связь с политическими событиями того времени, не представляя себе совершенно, что происходило при этом в природе: "...нельзя не обратить внимания, пишет Лешков, еще на одно обстоятельство упущенное летописью. Дороговизна, начавшаяся 1228, продолжавшаяся до тридцатых годов, и возросшая в ужас голодной смерти на всем пространстве Руси, не может быть об'яснена одним местным случайным событием. Думаю, что нашествие татар, или монголов, почти современная дороговизна и ранние морозы, должно бы играть здесь важную роль и т. д." (стр. 469). Но я нарочно привел здесь перед описанием голода заметки о климатических явлениях, чтобы вполнѣ была очевидна и главнейшая причина. Говоря о случайном событии, Лешков имеет в виду следующую заметку: "Въ лѣто 6738... изби мразъ на Въздвиженье честьнаго Хреста обилье по волости нашей..." Карамзин, выписывая это из 1-й Новгородской, приводит поправку Татищева (которой пользовался, как известно, недошедшим до нас историческим материалом, как во многих случаях Карамзин), что мороз убил хлеб "на цвѣту" (Карамзин, том III, прим. 332). Но дело не в одном летнем морозе -- очевидно несколько раз холод поражал напитанную водою полевую и огородную растительность -- чрезмерные осадки были три года под ряд. При малой относительной влажности проходят без вреда для многих растений иногда морозы 1--2° С, но при сырой почве и влажной атмосфере многие виды не только легко замерзают вследствие разрыва тканей при кристаллизации опресненного раствора, но просто вымокают и гниют.
Не причем здесь и татары. Битва при Калке была, во-первых, в год сильнейшей засухи, как мы это выше доказали, во-вторых, это еще не было нашествие на всю русскую землю, а просто набег на окраинные земледельческие области, после которого о татарах и слух пропал на полтора десятка лет. В смысле политических событий были много поважнее систематические набеги тогдашних соседей русского народа -- половцев, и междуусобицы русских князей, но к этим хроническим бедам русское земледельческое население как-то приспособилось и, неся постоянные жертвы, существовало да еще размножалось, наваливаясь и на лесную и на степную область.
Голод же этот был от неурожая так же вследствие поражения водою как и описанное выше в те же самые годы, но 12-го столетия.
Далее следует долгий перерыв в неурожае. По причине ли грозных событий татарского нашествия, заслонивших собою все остальное, или по действительному отсутствию резких уклонений в климате, но до нас ни одного подобного известия не дошло; и только в 1251 году в Новгородской области был недород, но голода не бы. Причиною -- опять вода и мороз: "въ л. 6759 и доша дождеве и поимаша вси рли и обили сѣна, и мостъ снесе вода на Волховѣ великый; на осень би морозь обилье, но останокъ избыся" (Новгор. III-я). Следующий большой голод был в 1279 году; он захватил обширный район: "...Голодъ былъ по всей землѣ, и въ Руси, и въ Лихохъ, и въ Литвѣ, и въ Ятвязѣх" (Ипат.) Ни причин, ни подробностей, за исключением помощи волынского князя Владимира Васильевича Ятвягам, мы по русским хроникам не знаем. Через 3 года видим уже сильнейшее проявление голода со всеми его ужасами: "Въ л. 6790 бяше гладъ крепок, яко и дети своя ядяху". (Густын).
Голод этот был несомненно в южно-русских областях, а может быть и в Польше; на всем же севере в это время шла междуусобная борьба детей Александра Невского и татарские набеги, военная гроза должна была бы увеличить голод на севере, но там нет положительно никаких намеков на голодную нужду, которую не могли бы заслонить никакие военные события в описании летописцев; да война не могла бы быть в голодной области за отсутствием фуража для воюющих сторон.
О причинах этого южно-русского голода мы можем легко сделать вывод на основании западных хроник: в них отмечены годы 1276--7 и 8 засухами, 1280 -- градобития, наводнения, грозы. 281 -- снежная зима и холодная весна; таким образом в семидесятые годы был ряд неурожаев, хозяйство было ими подорвано и народ был без запаса. В 1291 году в северной России был неурожай, но голода не последовало, причина -- вода и мороз. (Новгород I).
Конец 90-х годов ознаменовался, как обычно засухами: горели леса, болота, поля "и бысть нужа веліа, и моръ на скотъ". Под выражение) "нужа веліа" следует понимать высокие цены, летописец ограничился только записью лесныхъ пожаров и общим выражением нужда большая но нигде никаких указаний на голодную смерть нет. В Лаврент. только и есть, одновременно описанием засухи: "того же лѣта моръ на скотъ бысть... Toe же весны болѣзнь князя сильна". Очевидно, вся запись взята с Тверских источников; вероятно и засуха захватывала Тверскую область.
Переходим к 14 веку. Первый недород былъ 1303 году: "...бысть зима тепла без снега, и бысть хлеб дорог вельми". (Псков I). Тоже бедствій было, кажется, и во многих местах. В 1309 год "мышь поела рожь, пшеницу, овес, ячмень и всяко жито; и того ради бысть дороговь велиа, и меженина зла, и глад крепок по всей Русской земле; и кони и всякий скот помре". (Никон). В Псковской и др. хрониках тоже записано под 6816 годом. Как видим, урожай все-таки был, и уничтожен помимо метеорологических причин. Годом ранее в той же Никоновской имеется краткая запись: "бысть глад и мор". Причины и размеры бедствия, а также и место -- неизвестны. Но для следующего неурожая 1314 года причины совершенно ясны: "в лето 6822... поводь бысть сильна... того же лета в Новогороде глад бысть"... Хотя к тому могли быть причины и политического свойства. Новгородцы были в это время во вражде с Московским князем и подвоз хлеба мог быть прекращен; но псковские летописи открывают нам основную причину: "в лето 6822 изби мраз всяко жито и бысть дорогость люта". Исследование показывает, что в эпоху с 1298 по 1325-й обширных и длительных засух не было, но, напротив, весь этот промежуток времени изобилует вполне противоположными известиями: летние дожди, грозы, бури, снежные зимы, летние морозы. Любопытно, что последовавшая за этими годами засуха не оставила, как бы никакого следа в жизни населения: о неурожае и голоде молчат все до одной летописи. Между тем, засуха выразилась крайне резко: в 1325 году "сухмен бысть зелиа, и много водных мест иссохша, и лесы, и боры, и болота выгореша"...