-- Стану я его слушать! Али у меня нѣтъ Креста на вороту? За тѣмъ развѣ замужъ шла, чтобы сдѣлаться....
-- Самъ училъ, а теперь колотитъ за одно подозрѣніе,-- проговорила Настасья.
-- Билъ-бы за дѣло, такъ и не обидно бы и было; а то ни за что. Просто сказать бьетъ за то, что не удалось ему...
Между тѣмъ подали вино. Аннушка съ жадностію посмотрѣла на бутылку. Настасья сей часъ-же налила ей цѣлый стаканъ. Она выпила его залпомъ и потомъ сама ужъ налила себѣ еще и еще, и совершенно забывъ свое горе, стала пѣть пѣсни и смѣяться безъ всякой причины, а къ концу вечера, раскраснѣвшись, шла, пошатываясь, домой и въ полголоса напѣвала пѣсни.
Настасья торжествовала. Повидимому, обстоятельства принимали оборотъ для нея самый благопріятный; противъ Ясняги все вооружалось; даже и жена его. Впрочемъ Настасья не довольствовалась еще врагами Ясняги; она старалась вооружить противъ него и Пухтю; драка съ Анншукой давала самый удобный къ тому поводъ. Она умѣла внушить Пухтѣ, что изъ за него Аннушка страдаетъ, а потому онъ долженъ защищать ее отъ жестокостей мужа. Пухта и безъ того ненавидѣлъ Яснягу, а подстрѣкаемый Настасьею, онъ сталъ искать случая, чтобы отмстить Яснягѣ за все зло, которое онъ терпѣлъ отъ него. Случай скоро представился. Юаринъ уѣхалъ куда-то; Ясняга на свободѣ выпилъ, по обыкновенію, порядочно и принялся расправляться съ своей женой. Пухтя явился на защиту и пошла такая свалка, что еслибы сбѣжавшаяся на крикъ дворня не разнела ихъ, то врядъ-ли бы остался Ясняга въ живыхъ; потому что Пухтя расходился, трое лакеевъ едва могли съ нимъ справиться. Настасья съ нетерпѣніемъ дожидалась возвращенія барина, чтобы передать о происшествіи, въ полной надеждѣ, что это окончательно погубитъ Яснягу; но ошиблась. Какъ она ни старалась обвинить Яснягу передъ бариномъ, тотъ ему ничего ничего не сдѣлалъ; а Пухтю отдалъ въ солдаты Аннушку же велѣлъ наказать розгами и такъ озлобился на нее, что, встрѣчая ее, всегда отварачивался въ сторону. Настасья призадумалась: она сейчасъ же совершенно перемѣнилась къ Аннушкѣ: перестала ее звать къ себѣ и старалась снова сблизиться съ Яснягой, который больше всего ее безпокоилъ взятыми у него барскими деньгами. Объ этомъ она рѣшилась наконецъ поласковѣй переговорить съ нимъ и позвала его къ себѣ.
-- А что, другъ мой, какъ же, ты росписалъ-ли въ расходъ деньги, о которыхъ я тебя просила?
-- Никакъ, сударыня, невозможно этого сдѣлать,-- отвѣчалъ тотъ.
У Настасьи загорѣлись глаза.
-- Вотъ какъ ты,-- проговорила она;-- а если я тебѣ приказываю? Ты долженъ, кажется, меня слушаться.
-- Въ чемъ слѣдуетъ-съ, я никогда изъ вашей воли не выходилъ; а такого приказанья я исполнить не могу.