-- Ты правду говорила, что добра изъ того не будетъ. Такъ и вышло,-- говорилъ Василій сестрѣ и въ отчаяніи старался разорвать веревки, которыми былъ связанъ.
-- Баба,-- отвѣчала съ твердостію Паша и отвернулась, чтобы не видѣть малодушія брата.
XIV.
Прошло лѣтъ съ пять послѣ смерти Настасьи. На паромѣ рано утромъ ловилъ удочкой рыбу Гаврило Прокофьичъ. Онъ такъ былъ занятъ, что невидалъ, какъ съ другой стороны подъѣхалъ на лодкѣ солдатъ и, взойдя на паромъ, подошолъ къ удившему Гаврилѣ и взялся за удочку.
-- Не балуй, отстань,-- сердито проговорилъ Гаврило и взглянулъ на солдата.
-- Пухтя! вона это кто-а!-- воскликнулъ радостно Гаврило, бросая удочку.
-- Еще Богъ судилъ намъ свидѣться, Гаврило Прокофьичъ! Все ли по добру по здорову у васъ? говорилъ Нухтя, цѣлуясь съ Гавриломъ.
-- Да что-же мы тутъ стоимъ? Пойдемъ на мызу,-- заговорилъ Гаврило.
-- Нѣтъ, вотъ сядемъ здѣсь на скамейку да потолкуемъ. Успѣемъ еще, сказалъ, садясь на скамейку, Пухтя.
Гаврило сѣлъ возлѣ него и внимательно разсматривалъ стараго товарища.