-- Какъ у васъ и что подѣлывается? Что баринъ?
-- Баринъ,-- проговорилъ Гаврило и оглянулся,-- еще сталъ лютѣе, а особливо послѣ смерти Настасьи.
-- Развѣ она умерла? Вотъ дѣло-то какое.
-- У насъ дѣловъ сколько хочешь. Не своей смертью умерла, покойница, не тѣмъ будь помянута. Зарѣзали ее.
-- Кто же?
-- Васютку поваренка помнишь?
-- Какъ не помнить. Такой былъ шустрый мальчишка.
-- Ну, вотъ онъ и зарѣзалъ ее. Сестра-то его, Пашутка, терпѣла, терпѣла, да хотѣла ужь топиться съ горя; а онъ и позаступился за нее.
-- Что-же, небось, баринъ его запоролъ до смерти?
-- Какое!.. И не вспоминай! Страсти такія были, что и не приведи Господи! Сколько народу православнаго погибло.