-- Ты куда поѣдешь-то, на Красные Мхи, что ли?-- спросила его съ печи старуха.
-- На Красные Мхи,-- отвѣтилъ хозяинъ.
-- Чай, до сумерокъ пробудешь?
-- Только бы къ этой порѣ вернуться,-- сказалъ хозяинъ и пошолъ къ двери.
-- Хлѣба-то взялъ ли съ собой? крикнула вслѣдъ ему старуха. Но онъ не слыхалъ ея.
Кряхтя и охая, слѣзла сторуха съ печи, подошла къ окошку и посмотрѣла на улицу.
-- Какъ-то ѣхать-то батюшки? темь какая,-- сказала она.
-- Ато ты, на улицѣ свѣтелъ такая, хоть шей, вишь стекла-то затянуло морозомъ,-- отвѣтила хозяйка.-- Сядька ты съ Ѳедюшкой, а я пойду коровъ прибирать.
-- Охо, хо, хо, о, о, о... зѣвала старуха., сидя у люльки -- Что-то тамъ у ней въ печи?-- сказала она, заглядывая въ печь;-- ну, да это никакъ вода кипитъ, ничего что и сплыветъ. Молчи, неугомонный,-- говорила она, качая люльку, когда ребенокъ плакалъ.
Между тѣмъ въ деревнѣ, состоящей дворовъ изъ двадцати и расположенной близь лѣса, на берегу маленькой рѣчки Талцы, всѣ встали; дымъ столбомъ валилъ изъ трубъ и, скопляясь въ одно мѣсто, образовалъ густое облако, нависшее надъ деревнею. Изрѣдка бабы съ ведрами на плечахъ, въ однихъ сарафанахъ, перебѣгали черезъ улицу къ колодпу,-- который былъ посрединѣ деревни,-- за водою. Разсвѣло. Начали перебѣгать бабы изъ избы въ избу. Ребятишки вылѣзали со дворовъ съ дровеньками, собирались въ кучи, кричали и дрались.